Наука побеждать - Александр Васильевич Суворов
И он делает это: Макдональд теряет к 11 июня из 35 тыс. чел. 23–25, т. е. 2/3, а Суворов тем временем, «глубоко схватывая природу действий по внутренним линиям», с той же быстротой «обновил по обстоятельствам» против Моро – и Моро ушел, не желая повторять уроков Макдональда.
4. Движение Суворова к Александрии. Бездействие союзников. Наступление Жубера и сражение при Нови
Едва прибыв в Александрию, Суворов получил весьма сухой рескрипт Франца-Иосифа от 10 июня. Напоминалось о необходимости осады Мантуи; приказывалось: «Совершенно отказаться от всяких предприятий дальних и неверных». Между тем император Павел за победы в Италии возвел Суворова в звание князя Италийского.
17 июня сдалась наконец Мантуя. Венский двор считал войну оконченной. Суворов, наоборот, полагал, что падение Мантуи развяжет ему руки для наступления в Ривьеру и Францию. Уже им были сделаны все распоряжения о движении к Ницце и Генуе и совместных действиях с флотом.
31 июля долгожданный Край прибыл в Александрию, и в войска немедля был разослан приказ для движения в горы. Но на этот раз предупредил противник.
Поражения, нанесенные французам Суворовым, превратили Северную Италию в главный участок войны и вынудили Директорию[65] принять особые меры для обеспечения Франции от вторжения врага. Было предположено создать новую 50-тысячную армию Шампионе[66] для обороны Альп со стороны Савойи и Дофине, а Итальянской армией, усилив ее до 70 тыс. чел., действовать наступательно для отнятия Пьемонта и освобождения Мантуи. Массена[67] в Швейцарии должен был произвести сильный удар к р. Лимат.
24 июля молодой и талантливый Жубер[68] принял начальство над итальянской армией, а Моро, предложив услуги как помощник, остался при нем. На военном совете 29 июля было решено наступать 35 тыс. чел., остальные 13 тыс. оставить в тылу и с боков.
Суворов начал получать сведения о наступлении французов с 24 июля. Но только 1 августа окончательно выяснилось, что они двигаются долинами Бормиды и Скривии. Куда же, однако, могли они идти: на Александрию? на Павию? на Тортону? Самое опасное было последнее, ибо здесь шли сообщения Суворова.
Суворов решил, дав французам спуститься в равнину, разбить их здесь. Передовым войскам указано было выманить врага из гор. В то же время Суворов расположился так, чтобы в каком направлении ни появился Жубер, его можно было встретить передовыми частями, а затем нанести решительный удар.
2 августа Суворов перенес ставку ближе к противнику – в Поццоло-Формигаро и придвинул сюда 6 батальонов Милорадовича для поддержки Багратиона, очистившего Нови. Краю предписано, перейдя к Фрессонаро, бить западное крыло французов при выходе его на равнину.
Перед рассветом 3 августа французы появились на всем кряже у Нови, на пути к Тортоне обложили Серавале (Домбровский) и по горам замечены были в движении на восток. Все это прикрывалось большими силами Сен-Сира[69], занявшими Нови.
Если бы Край напал в это время на Жубера, то помешал бы французам соединиться у Нови, но, по сильному утомлению, он просил у Суворова разрешения повременить, на что и получил согласие, так что до полудня остался в Александрии, а у Фрессонаро был только Бельгард (6 тыс.).
Весь день 3 августа Суворов ждал выхода врага на равнину.
Между тем французы приостановились. Жубер с Моро и Сен-Сиром выехал на высоты у Нови. С крутых предгорий Апеннин увидели они равнину с союзными войсками. Жубер впал в уныние. Он не верил падению Мантуи и сосредоточению Суворова, но теперь прямо перед ним, в 2,5 верстах, у Поццоло-Формигаро, стояли 9,5 тыс. Багратиона и Милорадовича, в 6 верстах у Ривальты виднелись 15 тыс. Меласа и Дерфельдена, на р. Орбе были 27 тыс. Края и Бельгарда, а сзади, у Тортоны, стояли еще 13,5 тыс.
Самого Суворова легко узнали по его странной одежде: он ехал верхом в белье. Жубер был в смущении. Идти вперед безрассудно, отступать – стыдно. Он собрал военный совет. Почти все настаивали на отступлении к Генуе; Жубер не согласился. Целый день происходили споры; только ночью совет был распущен.
Жубер обещал скоро прислать приказ для отступления, но гибельное утро 4 августа застало еще французов у Нови.
Высоты, где расположились французы, – последние отроги Апеннин между долинами рек Скривия и Обра. Громадное превышение, сильно пересеченная местность, виноградники и г. Нови с высокой каменной стеной и садами давали все выгоды упорной обороне. Однако отступление было неудобно: в тылу горы перерезаны речками и глубокими оврагами, хороших дорог только две: на Гави и (за западным крылом) на Пастурано.
Убедясь 3 августа, что французы не выходят на равнину, Суворов решил сам 4 августа бить их в горах. Краю (27 тыс.) указано идти с запада, отбросив французов к р. Скривия и отрезая остальные войска от Гави, Багратиону и Милорадовичу (9,5 тыс.) взять Нови.
Дерфельден и Мелас оставлены у Ривальты до особого приказа, но Меласу указано было добивать французов, отрезанных движением Края.
Сражение у Нови до сих пор было мало изучено и односторонне освещено. Между тем это высокий образец военного искусства, более Аустерлица прообраз новейших боев чуть не на 100 лет вперед.
Суворов стоял уступами с запада, имея 65 тыс. на протяжении одного перехода (20 верст) по фронту и в глубину. Наиболее опасно было для него движение французов на Тортону. Знать снизу верно то, что делается наверху, на 700 футов выше, очевидно, нельзя. Между тем Серавале уже был занят, с запада – какие-то передвижения к востоку, т. е. на Тортону. Ясно, что Суворову надо было не пустить противника сюда: надо было ударить на него, приковать его с запада. Раз же он на восток более не пойдет, следовало, так сказать, забить его в кряж гор, т. е. взять Нови.
Когда же взятием Нови и успехами с запада враг окончательно был бы сжат – выход остальных сил в тыл приготовил бы полное уничтожение. Каждый уступ имел при этом свое определенное назначение и полную свободу действий. Глубина же последовательно вводимых уступов обеспечивала им способность маневрирования на поле сражения и вступления, в общей маневренной связи, в бой прямо с похода.
Еще до рассвета Край, именно которому Суворов, пуская его в ложный удар, писал: «Совершенно полагаюсь на моего друга-героя», повел удар, но, несмотря на смерть в 5 часов утра Жубера, еще к 8 часа утра успеха не имел. Край несколько раз просил Багратиона начать удар, но тот не
