Сказание о второстепенном злодее 2 - SWFan
Поймали⁈
Мания резко развернулась, одним движением запрыгнула на парапет и сиганула вниз.
— Ловите её снизу! — крикнул я во всё горло и сам перемахнул через парапет, прыгая прямо с пятого этажа.
При других обстоятельствах, даже понимая, что запросто сделаю такой прыжок, я всё равно бы испугался и засомневался хотя бы на секунду. Но сейчас не было времени на страхи и сомнения. Нужно было поймать её любой ценой!..
…
…
«Вы всегда можете построить нечто новое…»
— Кх!.. — захрипела Мания, когда её плечо ударилось о мокрую землю. Она услышала хруст, была уверена, что сломала ключицу, но всё равно заставила себя подняться на ноги и бросилась бежать.
Все вокруг словно заворожённые слушали пронзительный голос. Мания заметила нескольких солдат, застывших на месте с тяжёлым артиллерийским снарядом в руках. Она хотела попросить одного из них разжать её проклятые пальцы, которые, словно рука мертвеца, сжимали детонатор, не позволяя нажать на кнопку, но, едва взглянув на их лица, сразу поняла: бессмысленно.
«И если вы думаете, что…»
Она пробежала мимо — её даже не заметили. Она бежала без оглядки, спотыкаясь, падая, ударяясь о землю, снова поднимаясь на ноги и не обращая внимания на грязь, неумолимо покрывавшую её серую форму…
Глава 52
Три брата
Мания Лин родилась и выросла в Таврелии, в небольшой деревушке, где даже не было собственной школы, — читать и писать их учил священник, который приходил всего пару раз в неделю. Родителей своих она не помнила. Они погибли во время обвала на горном перевале, когда она была ещё совсем ребёнком, так что воспитывала девочку и её младшего брата их бабушка.
Ранние годы Мании сливались в её воспоминаниях в единую картину, в единственный образ.
Вот её брат Каин бегает возле яблочной рощи с яблоком в зубах, а бабушка говорит, что нельзя бегать и есть одновременно. Он всё понимает, но в глазах у него пляшут весёлые огоньки, и он нарочно продолжает бегать, чтобы за ним гонялись. Ему это нравится. Он ещё совсем ребёнок, а Мания уже помогает по хозяйству. Вместе с бабушкой она пасёт корову, и под конец дня бабушка помогает ей забраться к той на спину, после чего Мания смотрит на золотистый закат, пылающий над горными вершинами.
Затем наступает вечер. Бабушка укладывает их спать. Каин засыпает первым, едва закутавшись в одеяло. А бабушка рассказывает им сказки. Мания слушает их и не помнит ни одну. Она помнит только чувство. Уверенность, что завтра снова будет играть с братом, помогать бабушке, сидеть верхом на корове и смотреть на закат. Что этот день, который представлял собой всю её жизнь, будет длиться целую вечность…
Она просыпается ранним утром. Каин спит. Мания хочет снова заснуть, но слышит за дверью чужие голоса.
Кто это? Соседи пришли? Может, опять пожар? Или они принесли подарки? Они часто приносили им хлеб, соль, репу… Но сегодня голоса другие.
Мания поднимается с постели и замирает перед закрытой дверью. Затем медленно опускается на пол и припадает к дверной щели, пытаясь расслышать, о чём говорят.
— Ещё раз повторяю: вам нельзя здесь оставаться! — звучит мужской голос.
— Я здесь всю жизнь прожила. Тут могила дочки моей…
— Ещё раз повторяю: снабжения не будет! Все ваши соседи уже согласились оставить имущество. Одна вы такая упрямая. Вы хоть понимаете, что такое ОКЗ? Видели монстров? Скоро увидите, если останетесь.
— Никуда я не пойду.
— Вы…
— Хватит, — раздался новый голос. — Старухой больше, старухой меньше. Пускай доживает, если хочет.
— … Силой переселить мы вас не можем, это правда. Не по закону. Но я всё равно рекомендую хотя бы посмотреть…
— Никуда я не пойду.
— Идём. До таких не достучаться.
— Ладно… Главное — сторонитесь своего поля. Я вас предупредил. Это важный логистический узел. Там будут размещены…
Они ушли.
Сердце Мании билось от волнения и радости. Она не понимала, о чём они говорили, но была уверена, что бабушка победила.
Следующие несколько дней прохлдили в страшной суматохе. На поле появилось много людей в военной форме. Они занимались какими-то непонятными делами, а деревенские дети, встав на цыпочки, наблюдали за ними из-за забора.
С каждым днём, однако, их ряд становился всё короче и короче. Сперва исчез Эрик и его сестра. Затем Гвен. Затем Патрик — так внезапно, что Мания даже не успела вернуть ему книжку, и теперь всё время об этом переживала. Все они помогали родителям грузить телеги, а затем уезжали.
Наконец уехали и сами солдаты, и в деревне не осталось никого, кроме Мании, её брата и бабушки.
Сперва это было странно. Непривычно. Затем — интересно. Дети стали забираться в дома соседей, изучать места, куда их раньше не пускали, открыто есть крыжовник и яблоки в саду старика Йозефа, хотя раньше их приходилось воровать. Потом стало немного грустно и скучно, но жизнь продолжалась. Мания играла с братом, помогала бабушке, каталась верхом на корове и каждый вечер слушала сказки.
Мания замечала, что еды на столе становится всё меньше и меньше, но по-настоящему забеспокоилась лишь тогда, когда Каин стал жаловаться, что от яблок у него болит живот.
Жаловался Каин громко, крикливо, так что иной раз Мании хотелось заткнуть ему рот, особенно когда он делал это при бабушке. Но это не помогало. Он продолжал твердить, что хочет есть, что ему нужно больше, а однажды и вовсе пробрался в погреб и выбежал оттуда с целым караваем хлеба, который бабушка недавно испекла.
— Мания! Мания, смотри, что я нашёл!.. — крикнул он, прежде чем его заметила бабушка.
Она не успела и слова сказать, а Каин сразу бросился бежать. Бабушка, прося его остановиться, едва переставляя ноги, побежала следом.
Мания тоже бросилась в погоню, чтобы поймать Каина. А он всё бежал, откусывая куски хлеба, запинаясь и улыбаясь во весь рот. Он выбежал на поле, Мания юркнула следом, в заросли пшеницы, и наконец набросилась на него, повалив на землю.
— Попался!
— Хе-хе… — заулыбался Каин, у которого щёки были пухлыми, как у белки.
Мания посмотрела на него и невольно засмеялась. И Каин засмеялся. Они оба лежали на земле и смеялись, и Мания была уверена, что бабушка тоже будет смеяться, когда догонит их.
А затем Мания услышала хлопок.
Прямо как одна из тех хлопушек, которые зажигали
