Герои на всю голову. Слабоумие и отвага - Анна Дрэйк
— О! — радостно поднял указательный палец темный эльф — Я вспомнил! У меня в кладовке есть бубен.
— Не — скривился рыцарь — Это как-то не солидно, я разве что, могу врезать кому-нибудь в бубен.
Друзья громко расхохотались.
— Ладно — Кристэриан встал, чувствуя во всем теле необыкновенную легкость, хотя его нетвердые движения говорили скорее об обратном — Пока, девчонки.
— Дэймон, Кристэриан, вы еще вернетесь? — наперебой защебетали они.
— Если мы не вернемся, значит не вернемся, а если вернемся, значит так тому и быть — глубокомысленно изрек темный эльф и вышел вслед за другом.
Идти было не далеко, но изрядно выпившим Избранным каждый шаг давался с трудом. Они шли, держась друг за друга и покачиваясь, словно от сильного ветра.
— Стоп! — резко скомандовал Кристэриан — Не хорошо идти к девушке без цветов.
— Согласен, но по пути нигде цветов не продают, даже клумб нет.
— Ничего, давай хоть листьев с дерева нарвем.
Ребятам эта идея показалась гениальной, и они тут же совершили налет на близстоящий каштан. Вместо листьев, Кристэриан сломал здоровенную ветку, и, указав на нее с видом знатока, объяснил: «Это стебель нашего цветка».
Дэймон одобрительно кивнул.
Стебель цветка был скорее похож на необработанное бревно, но сейчас казался героям воплощением изящества и творческого подхода.
Путешествие возобновилось. Из-за ветки, тянущейся по асфальту с не приятным шорохом, их шаг еще больше замедлился, но парни не сдавались, тем самым полностью оправдывая звание лучших представителей королевства.
Наконец, в три часа ночи, под окнами Анны раздались два душераздирающих крика: «Аннабель, выйди на балкон!»
Заставив в панике вскочить со своей кровати не только хранительницу, но и весь дом. Когда девушка вышла, Кристэриан начал петь песню, которую сочинил на ходу:
Аннабель, любимая! Выгляни в окно.
Звезды сияют, смотри, как хорошо!
Рыцарь страдает, как твой покорный раб,
Характером не вышел, ну, кто же виноват?
Поцелуй, твой сладостный, хочу я получить!
Можешь пощечину сразу мне влепить!
Сердце разрывается на тысячи кусков.
Жизнь за тебя, родная, я отдать готов!
Несмотря на то, что тембр голоса у рыцаря был очень приятный, его демонстрация глубокой ночью почему-то восторженных откликов не завоевала. Дэймон искренне пытался подпевать другу, но, не зная слов, только повторял окончание. Зато как! Звучно и громко, на зависть любому оперному певцу.
— Аннабель, я люблю тебя, Аннабель! — начал кричать рыцарь, когда его шедевральная композиция подошла к концу.
— Он любит тебя, Аннабель! — подхватил Дэймон.
— Заткнитесь, оба! — услышали герои недовольный голос Даниэля в одном из окон.
«Есть же неприятные типы, лишенные всякой романтики» — искренне удивились ребята.
Аннабель закрыла лицо руками. Ей было и приятно, и немного не ловко, но главное — очень смешно.
— Сейчас я к тебе поднимусь! — крикнул Кристэриан, несмотря на то, что девушка активно замахала руками, пытаясь его остановить.
— Я тебя подсажу — с готовностью предложил темный эльф — становись мне на плечи.
Этот трюк удался лишь на третий раз. Сначала ноги подкосились у Дэймона, затем с него свалился Кристэриан.
Но, в конце концов, барьер был взят, и рыцарь оказался на балконе второго этажа у Аннабель. Он тут же вознамерился подарить ей описанный в песне поцелуй, но хранительница пригрозила ему пощечиной, так же упомянутой в творении парня. Кристэриан решил не рисковать, зная тяжелую руку девушки, и ограничился лишь объятиями.
Удовлетворенный своей выполненной ролью в воссоединении двух влюбленных сердец, Дэймон хотел, было, уйти, но внезапно обнаружил лежащую ветку.
— Стой, Кристэриан, ты цветы забыл — окликнул он друга — Я сейчас принесу.
— Может, не надо? — мягко спросила Аннабель — Я вполне могу обойтись и без них.
— Ты хочешь нас обидеть? — сурово произнес темный эльф.
— Конечно, нет!
— Ну, вот и хорошо.
Дэймон каким-то непостижимым образом, в первую очередь, для самого себя влез на балкон к хранительнице, наперевес с огромной веткой и от переизбытка чувств тоже крепко обнял девушку.
Когда ветка-букет была подарена, а серенада исполнена еще раз пять, со всевозможными голосовыми вариациями, парни, наконец, угомонились и уснули на кровати, которую им любезно уступила хранительница. Сама Аннабель устроилась на диванчике, на котором накануне беседовала с Ричардом.
«Это уже становится традицией» — улыбаясь, подумала она — Вторую ночь подряд, которую я провожу в Амрилане, ко мне кто-то приходит. Сегодня, конечно, более приятный визит. Девушка закрыла глаза, так и уснув с улыбкой на губах.
Проснувшись, Кристэриан понял, что его голова превратилась в пресловутый бубен, в который бьет одновременно, по меньшей мере, рота солдат.
Дэймон сидел на краю кровати, свесив ноги и придерживая голову двумя руками, словно боясь, что она куда-то укатится, хотя это означало бы радость избавления от утренних мучений. Увидев, что рыцарь тоже проснулся, темный эльф пожелал ему доброго утра.
— Какое доброе? — хмуро отозвался Кристэриан — Мне кажется, что моя голова вот-вот взорвется.
— Поверь, не только тебе — Дэймон горестно вздохнул.
В комнату вошла Аннабель, неся в руках стеклянный графин с какой-то мутной жидкостью и два стакана.
— Это мне передал повар, говорит, что холодный рассол вам сейчас пригодится — сообщила девушка.
Вскочив с кровати, парни выхватили у хранительницы графин и опустошили его, менее, чем за две минуты.
— У меня один вопрос — произнес Кристэриан, чувствуя, пусть не полностью, но на добрую половину, себя нормальным человеком — Этот повар — женщина?
— Да — кивнула Аннабель
— Тогда мне нужно узнать, где она живет.
— Даже страшно представить, зачем тебе это — признался Дэймон, допивая последние капли рассола из своего стакана.
— Этой ночью я хочу посвятить серенаду ей — сообщил о своих намерениях рыцарь и, взглянув на девушку, оживленно произнес — Аннабель, это ведь, получается, что мы провели ночь вместе и теперь я как порядочный мужчина должен на тебе жениться.
— Тогда у меня будет два мужа — засмеялась девушка — Дэймон тоже здесь ночевал.
— Многоженства, как и многомужества в Ландории запрещены — авторитетно заявил темный эльф — Кроме того, ты терпеть не можешь насилия, а, если мы с Грандесом будем жить под одной крышей, его не избежать.
— В таком случае, останетесь холостяками — развела руками хранительница.
— А что так? — удивился Кристэриан — Один я тебя не устраиваю?
Аннабель хитро улыбнулась.
— Понимаешь, я по натуре максималист: либо все, либо ничего.
— Видишь, Грандес, никому ты без меня не нужен — сочувственно подытожил Дэймон.
В дверь постучали.
— Аннабель! — услышали герои оч-чень злой голос старейшины
