Выжить в битве за Ржев. Том 7 - Августин Ангелов

незнакомому лесу его совсем не пугал. Попаданца больше пугало именно нарваться на патруль. Там же будут свои. Не немцы. Это в немцев можно сразу стрелять. А в своих стрелять он не собирался. И в этом состояла вся сложность предстоящего деликатного мероприятия.

Он прошел через парк возле разрушенной усадьбы, — тот самый, в котором целовался с Клавдией. Тем морозным вечером вокруг лежал пушистый снег, а сейчас под ногами хлюпала едва подмерзшая грязь. Он прошел мимо тех самых разбитых скамеек, мимо руин фонтана, мимо аллеи, ведущей к разрушенному особняку. Никого. Только ветер и луна.

Вскоре старый парк кончился, и начался лес. Ловец вошел в него, ориентируясь по компасу и карте, которую успел хорошо запомнить, готовясь к этому походу несколько часов в кабинете Угрюмова. В лесу он шел быстро, но осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки. Луна освещала путь, но облака то и дело закрывали ее, погружая лес почти в полную темноту. Лишь снег, не растаявший еще в лесу, а только осевший, позволял немного ориентироваться между древесных стволов, чтобы не натыкаться на деревья. А когда совсем ничего не было видно, Ловец включал фонарик и осторожно подсвечивал себе. Синий свет был меньше виден издалека, но все равно мог выдать. Потому он старался включать фонарик пореже.

Внезапно в свете фонарика он увидел впереди лица. И они ему показались настолько жуткими, что первой реакцией Ловца было схватиться за пистолет. Но он все-таки вовремя сообразил, что на него смотрели всего лишь покойники. Мертвые красноармейцы застыли в подтаявшем снегу в разных неестественных позах на старой просеке. Похоже, они напоролись на немцев среди зимы, когда шли бои за освобождение Можайска, а те перестреляли их из пулемета, установленного на этой просеке. У красноармейцев имелись лишь винтовки. И потому шансов против пулеметного расчета у них почти не было. Так они и остались лежать. Все восемь человек из патруля.

Потом, наверняка, доложили их командиру, что патруль пропал. Но в лесу найти трудно. Особенно, когда в этой местности непонятно, где именно проходит линия фронта. А, может быть, и их командир, и вся часть погибли в боях за Можайск, и докладывать стало некому. Вот так и остались они непогребенными.

Еще через час, сверяясь по компасу, попаданец вышел к промышленной зоне. Полуразрушенные здания завода Роле вырисовывались на фоне ночного неба, подсвеченного луной, черными силуэтами. Вокруг было темно и тихо. Только сырой весенний ветер гудел в проломах крыш, да где-то там болтался лист кровельного железа, обо что-то негромко ударяясь под порывами.

Ловец залег в еще голых кустах, прислушиваясь. Где-то слева, у центрального корпуса, горел слабый огонек — там находилось караульное помещение. Слышались приглушенные голоса, иногда покашливание. Вдоль колючей проволоки ходили часовые с винтовками. Но их было мало, и они не ожидали гостей.

Он двинулся в обход, к реке Мжуть. Эта неширокая речка была до сих пор замерзшей, и лед все еще держал, хотя в некоторых местах уже начали появляться проталины. Ловец шел вдоль берега, высматривая вход в канализационный коллектор. Угрюмов писал, что он находится прямо у воды, в обрывистом берегу, заросшем кустами. К счастью, луна снова вышла из-за туч, кое-как освещая местность. И тут Ловец наткнулся на позиции немцев.

Они лежали в снегу, вернее, в том, что осталось от снега, когда он подтаял под весенним солнышком. Несколько трупов в серых шинелях в окопе на откосе речного берега, с карабинами в руках, замерзшие, с почерневшими лицами. Видимо, здесь был их опорный пункт, и они погибли во время боев за Можайск. Тела так и не убрали — война есть война, не до погребения врагов, которые отступили так быстро, что бросили своих погибших. И тут Ловца осенило. У него не было немецких сапог и прочих немецких вещей, чтобы оставить ложный немецкий след возле коллектора. А у этих мертвецов — были!

Он подошел к ближайшему трупу, присел на корточки. Сапоги были почти новые, с толстой подошвой, с характерными шипами на протекторе и с подковами во весь каблук. Но голенища плотно сидели, и снять обувь с мертвого было невозможно — труп распух и закоченел. Тогда Ловец вытащил нож и разрезал голенища вдоль, почти до самой подошвы. Потом стянул сапоги с ног мертвеца. Они были очень большого размера. Но это даже оказалось кстати, потому что Ловец надел их поверх унтов и перевязал разрезанные голенища веревкой, которую нашел тут же, в окопе. Сапоги держались, но далеко в такой «двойной обуви» уйти было нельзя. Впрочем, этого и не требовалось, для его целей вполне годилось и так. Главное — следы покажут, что приходил именно немецкий диверсант.

Глава 4

Недалеко из-под подтаявшего снега виднелся какой-то лаз. Оказалось, что там немецкий блиндаж, который наполовину завалило прямым попаданием снаряда. Но в не заваленном углу в свете фонарика виднелось много чего: карабины, патроны, фляги, сигареты, спички, немецкий электрический фонарик. Ловец взял его и сунул в карман. Пачку немецких сигарет и коробок спичек тоже прихватил. А еще он забрал штык-нож, — тяжелый, с длинным лезвием. Попаданец усмехнулся своему виду: теперь он выглядел как настоящий немецкий диверсант, — в русской одежде, но в немецких сапогах, с немецкими вещами в карманах. Если поймают, то точно во вражеские диверсанты запишут. Значит, надо все сделать так, чтобы не поймали.

Вход в коллектор обнаружился дальше по берегу. Бетонное сооружение коллекторного оголовка выпирало из-под берега. Вот только, оно было разворочено взрывом и от этого наполовину разрушено. Вероятно, когда шли бои, кто-то там внутри прятался и стрелял, используя коллектор, как огневую точку. Вот и шарахнули туда, похоже, из пушки. Впрочем, взрыв снаряда вырвал довольно толстую решетку, и теперь попасть внутрь стало даже проще.

Ловец замер у входа в коллектор, прислушиваясь. Из подземной трубы тянуло сыростью, пахло плесенью и нечистотами. Вход был завален ветками сломанных кустов и комьями земли. Но Ловец быстро разгреб их и полез внутрь. Он протиснулся между искореженной решеткой и бетонной стенкой, от которой после взрыва откололись приличные куски. Снаряд, судя по всему, был достаточно крупного калибра. Наверное, от гаубицы.

Завал из кусков бетона и арматуры Ловец преодолел осторожно, ползком пробравшись в отверстие. Но за завалом коллектор оказался шире, чем он предполагал по описанию Угрюмова: шириной почти метр, высотой почти два. Где-то внутри в темноте капала вода — мерно, с той зловещей размеренностью, которая бывает только в подземельях. Он достал фонарик,