Лизка снова замурлыкал у их ног. Где-то на кухне тихо гудел «Норд». За окном горел жёлтый фонарь.
«Спасибо, — мысленно сказал Дядя Жора, ни к кому, наверное, или к жабе, или ко всем сразу. — Спасибо. Прислать прислали — но и вернули вовремя. Это — главное».
* * *
Под утро ему приснилась жаба.
Она сидела у него на подушке, под ухом, бронзовая, очень аккуратная, и спокойно объясняла что-то своим прокуренным голосом — как тётя Шура из заводской столовки. Жора во сне её слышал плохо — слова уплывали. Только одно у него осталось ясно. Жаба сказала:
—Ты не думай, дядька. Я тебя ещё вызову. Ты не пропадай.
И, моргнув бронзовым веком, добавила:
—А пока — отдыхай. Молодец, что вернулся.
И исчезла.
Дядя Жора во сне глубоко-глубоко выдохнул. И впервые за всё свое проклятое начало двадцать первого века, на своей собственной супружеской подушке, рядом со спящей Тамарой и с рыжим Лизкой в ногах, на Борщаговке, на пятом этаже, в обычной киевской хрущёвке, под отблеском жёлтого фонаря за окном, — впервые за всё это время киевский электрик Георгий Петрович Коваленко по прозвищу Дядя Жора уснул по-настоящему.
Несколько лет назад я пообещал читателям завершить цикл «Право на Вселенную». Похоже, пришло время выполнить это обещание. Рекомендую: https://author.today/work/607845
