Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

Но та дама, что забрала у шиноби его очки, видно, так не считала. Она изящным движением руки самую малость убирает капюшон со своей головы, чуть-чуть отодвинув его от лица, и молодой человек вдруг понимает, что волшебный, похожий на флейту, звучащую тихим утром, голос этой женщины далеко не так хорош, как она сама. Ибо на Свиньина из-под капюшона глядел настоящий ангел. Черноволосый ангел с идеальными чертами лица и необыкновенными, чуть по лисьи раскосыми, глазами. И, едва улыбаясь чувственными губами и не отрывая от молодого человека глаз, она своим звенящим голосом произнесла:

— Ты так юн, и уже посланник великого дома, м-м… — кажется, это её удивляет. — Далеко же ты пойдёшь, милый юный гой. Если, конечно, тебя не убьют вовремя, — она не отрывает от юноши своих удивительных глаз и снова подносит руку к его лицу. — А ведь ты не только посланник… Серые глаза, прекрасное сложение, пятнадцать лет, а один из больших домов уже доверяет тебе, — она нежно проводит пальцами по его щеке, — ты ещё и убийца. Какая прелесть, у него ещё и щетина не растёт… Да… У многих дам такой набор достоинств непременно взбудоражит кровь… — тут ангел вдруг приподнимает край его шляпы, и его лицо приближается к лицу Ратибора так близко, что он чувствует его дыхание; и ангел говорит ему: — Наверное, многие кровные дамы хотели целовать тебя в губы? — она продолжает говорить, и он чувствует её дыхание на своём лице. — Признавайся, мальчик, дамы уже предлагали тебе деньги за твои поцелуи?

От неё пахнет чем-то… невообразимым… Он даже не может понять, что это за запах. Только вдыхает и вдыхает его.

— Э-э… — юноша не сразу собирается с мыслями, чтобы хоть что-то сказать ей. Ему нужно несколько секунд на восстановление своего сознания, разорванного в клочья появлением этого ангела.

«За мои поцелуи? Деньги? Это же нелепость! Господи, откуда она это взяла?». Всё происходящее обрушилось на него, словно ушат воды. Он едва смог прийти в себя, прежде… прежде чем смог наконец ответить:

— Такого не было на памяти моей. Вы, видимо, шутить со мной решили.

Она смеётся и, сунув ему в руку его очки, произносит певуче:

— Вруни-ишка-а…

После прекрасный ангел накидывает капюшон и идёт к выходу, вторая женщина молча следует за нею. А молодой человек стоит и смотрит им вслед с очками в руках.

⠀⠀

⠀⠀

Глава тридцать девятая

⠀⠀

Пока наконец не замечает в нескольких шагах от себя президента Лилю. Её тощую фигурку в бесформенной одежде и фиолетовые волосы не узнать было нельзя; она стояла невдалеке и тоже смотрела на чистокровных. На её серой толстовке красовался какой-то, кажется, деревянный значок, которого раньше не было.

И тут уже юноша окончательно вернул себе рассудок, нацепил очки на нос, поправил сугэгасу до надобного уровня, улыбнулся ей и поклонился:

— Невыразимо рад вас видеть, дорогая.

— Ой, здравствуйте, господин посланник, — она тоже улыбается ему и делает книксен. И продолжает с придыханием: — Красавица, правда?

— Не согласиться с этим невозможно, сказать иное — покривить душой, — отвечает ей шиноби; и едва он вспоминает, как близко к нему стояла та прекрасная женщина, так у него снова начинает ускоренно биться сердце. Он смотрит на Лилю и намекает: — Осталось выяснить, кто этот ангел, у ангелов должны быть имена.

— О, как вы круто говорите. Итс кул. «У ангелов должны быть имена», — восхищается президент местного комьюнити пытмарков. — Она и вправду как ангел.

— И звать её…? — снова намекает юноша.

Тут Лиля начинает говорить почти шёпотом:

— Это одиннадцатая дочь матушки, четвертая наследница титула Эндельман, первая красавица наших земель Марианна Кравец.

— Что ж, ангелу подходит имя Марианна, — задумчиво соглашается Свиньин; но он уже пришёл в себя и теперь уже переходит к делу. — Я слышал, можно вас поздравить, вы заговор раскрыть смогли сегодня ночью, которого я был участником невольным.

— Ой, да… Ночью был такой трэш… — соглашается Лиля, но смотрит на него с некоторым… не то чтобы подозрением, но с недоверием точно. Она ещё не всё понимает в его словах. — А вам про заговор что известно?

— Игнат был у меня, как только я сюда приехал, в апартаментах я едва обосновался, а вот уже и он… И тут же, на пороге, давай меня склонять к одной услуге… Меня он попросил… ну, скажем так… хотел устроить яростный Игнат досрочное переизбранье президента ввиду того, что прежний президент внезапно умер странною кончиной, хоть молод был ещё и полон сил.

— И вы не согласились? — догадывается Лиля.

— Не для того я прибыл в эти земли, чтобы искать себе прибыток быстрый. Есть у меня важнее дело здесь. Но и отказываться сразу я не стал.

— Но почему тогда вы не сообщили сразу мне о том, что эта жаба Игнат приходила к вам? Итс изи!

— Посланнику великого семейства влезать не стоит в местные интриги, — объяснял ей шиноби, улыбаясь. — Ведь неизвестно, чем всё обернётся, чья сторона в итоге победит, поэтому посланник мудрый держаться должен чуть поодаль схватки, лишь опосредованно может помогать той стороне, что вдруг ему милее, — президентка открыла рот, и юноша видит, как мыслительные процессы протекают прямо на её лице; и чтобы ускорить их и направить в нужное русло, шиноби продолжает: — К примеру, в ситуации тревожной он, находясь слегка над схваткой жаркой, одним лишь незамысловатым жестом весов склонить сумеет надобную чашу, всего лишь подарив ботинки ассистентке.

— А-а… — наконец произносит Лиля. — Ну, ок… То есть вы… спешиалли… подарили этой дуре те клёвые шузы.

— Я был уверен, что такой, как вы, достаточно всего намёка будет, чтоб разглядеть глубины мятежа, вот-вот который должен разразиться, — объясняет шиноби.

— Такой, как я… Разглядеть глубины… — повторила президентка как заворожённая. — Ой… Вы так тонко и в то же время так понятно говорите. Ну, прям… ай андестенд ю, — теперь Лиля и вправду, кажется, догадывается, о чём он говорит. — Сенкью за намёк.

— Благодарить меня за то не стоит, — сразу отвечает ей юноша и, видя, что его речи достигают цели, он «посылает» в неё слово за словом. — Поборник я демократических процессов, сторонник я законных процедур и волеизъявления народа. Я против мятежей и госпереворотов, в душе я был всегда на вашей стороне, хоть и не мог того вам показать. Но всей душою я за легитимность, которая подтверждена и конституцией, и правом избирать, свободой слова и рукою рынка, — и так как Лиля понимающе кивает,