Избранница Смерти - Ребекка Хумперт

не сработало?

Он некоторое время молча на меня смотрел, а потом взял за руку.

— Что за…

Она была теплой. Его рука была теплой. Я уставилась на нее, потом наши глаза опять встретились. Даже если из него постепенно уходило бессмертие, его кожа не должна была быть такой теплой. Если только…

— Ты… ты снова сделался человеком?

Он не отвечал. Перевел взгляд к надгробию с моим именем, а затем сжал мне руку чуть крепче. И вдруг я поняла.

— Ты отказался ради меня от своего бессмертия?

В памяти всплыли слова целительницы: «Тоналли богов способна сделать только две вещи: она может отнять бессмертие у бога, чтобы передать его умершему человеку, который после этого вместо него должен будет взять на себя роль бога. И еще она может даровать бессмертие живым, не отнимая бессмертия у бога».

— Ты не стала бессмертной, — сказал Ли, будто услышав мой немой вопрос. — Раньше я был таким же, как ты, поэтому моя тоналли всегда была одновременно человеческой и божественной. Я спас тебя так же, как Нан и твой брат спасли тебя тогда, используя смесь тоналли их обоих. К сожалению, мы с Наном не сразу додумались, что я способен тебя спасти. И мне не пришлось просто отказываться от своего бессмертия.

Он улыбнулся и отпустил мою руку, а затем бережно заправил мне за ухо прядь волос.

— Я обменял его на кое-что гораздо более драгоценное, чем любая вечная жизнь.

После короткого мгновения молчания я бросилась ему на шею, так резко, что он чуть отпрянул назад. Сначала я подумала, что он хочет меня оттолкнуть, но он обнял меня и притянул к себе.

— Я скучал по тебе, Лена, — пробормотал он мне в волосы. — Черт побери, я так по тебе скучал.

Я прижалась к нему, спрятав лицо у него на плече. В памяти начали всплывать воспоминания, много воспоминаний. Шрамы на руках бога, несчастного от своего бессмертия, его слезы цвета луны, танцы в самом сердце подземного мира. Наконец я от него отодвинулась, хоть мне и не хотелось этого делать.

— Это не сработало, Ли, — прошептала я. Я уже говорила это? Я не помнила.

— Я...

Зажмурившись, я затрясла головой, чтобы привести в порядок мысли.

— Помню все как в тумане. Но я знаю, что прикоснулась к нему. Дотронулась до Миктлантекутли. — Я прижала руку к груди. — Я чувствовала, как моя душа разрывается на части. Чувствовала, как я... как я умерла. Но мертвецы по-прежнему здесь. Мне... мне их больше не видно, но они все еще здесь. Люди продолжают погибать. Это не сработало, Ли, — повторила я. — Почему это не сработало?

Ли отвел взгляд и не отвечал. И тогда в сердце у меня родилось острое беспокойство, на мгновение заглушив все остальное.

— Где он?

— В Миктлане. Там все плохо, Лена.

Ли провел рукой по своим снежного цвета волосам. Было видно, что его снедает беспокойство, он утратил свою обычную беззаботность бога Луны.

— Когда я покидал Миктлан, потерянные души собирались штурмовать его храм.

В глазах Ли появилось какое-то затравленное выражение.

— Если они разрушат храм, все души, которые сейчас в Миктлане, умрут второй и окончательной смертью, ла Сегунда Муэрте.

Я с такой силой судорожно сжала рисунок, что порезалась бумагой, но не обращала внимания на полившуюся по пальцам кровь.

Все души умрут второй смертью, то есть перестанут существовать.

— Ее что, не хватило? — Голос у меня дрожал. — Части моей души?

Ли покачал головой:

— Это не так. Посмотрела бы ты на него сейчас. Он стал сильнее, намного сильнее. Но мертвые все равно ему больше не подчиняются. Они по-прежнему пропускают уровни. И те, кто проник сюда, не откликаются на его призыв.

— Почему?

Он беспомощно пожал плечами:

— Они не хотят возвращаться. Он думает, что они забыли о своей смерти. Именно поэтому они цепляются за царство живых.

Царство, в которое им было разрешено входить только в Диа-де-лос-Муэртос. Я с силой прикусила нижнюю губу.

Праздник начнется завтра вечером.

Тогда граница между жизнью и смертью будет разрушена и все мертвые смогут ее беспрепятственно перейти. Мне не хотелось представлять, что будет потом.

— Он не сможет помешать им покинуть Миктлан завтра ночью?

Ли покачал головой.

— Эта ночь принадлежит мертвым. У Нана нет над ней никакой власти. Врата в его храм будут открыты, ему никогда не удавалось этому помешать.

Они захватят нашу деревню, заберут с собой последних живых. И наверняка распространятся далеко за пределы Исла-Мухерес. Напрасно. Все было напрасно. Все это проклятое путешествие по Миктлану, проделанное мной и Марисоль.

Марисоль.

— Где Марисоль?

Наступила тишина. И это уже само по себе было ответом.

— Она умерла, Лена.

Умерла. В памяти всплыл ее пронзительный взгляд и заполнил все сознание. Снова разбив мне сердце. Воспоминания возвращались лишь эпизодами, отрывками. Я чувствовала, что я так много из этого потеряла, мне так многого не хватало. Смерть отняла у меня воспоминания.

Я заперла в памяти оставшиеся осколки, стараясь оставаться в здравом уме.

Время для скорби наступит позже. По крайней мере, я на это надеялась.

Я изо всех сил пыталась разложить по полочкам все, что сказал мне Ли. Если даже правитель Миктлана не в состоянии вернуть сбежавших мертвецов, то что могла сделать я? Тем более теперь, когда я их даже не могу видеть, потому что больше не адмирадора? У меня не было ни одного оружия против них, никакого особого дара, ничего. Я посмотрела на свои дрожащие руки. Ничего, кроме крови на коже, земли под ногтями и угля на пальцах.

Уголь.

— Была одна женщина, — произнесла я в наступившей тишине. Я закрыла глаза, ища в памяти воспоминание, которое могло бы стать разгадкой.

— Женщина в красном платье. Она умерла незадолго до того, как На… до того, как мы отправились в Миктлан.

Я снова открыла глаза. Ли растерянно на меня смотрел. В мерцающем свете фонарей он казался бледнее обычного. И еще больше был похож на обычного человека.

— Ее звали Мария.

Я торопливо закатала рукав блузки, указывая на шрам в форме полумесяца на тыльной стороне ладони.

— Она сбежала из Миктлана раньше срока, как и все остальные. Но когда она прикоснулась ко мне, я не умерла.

Ли шумно втянул воздух.

— Но ее прикосновение на самом деле должно было быть смертельным, если она еще не закончила свое путешествие.

Я кивнула, так резко, что белая прядь упала мне на лоб. Я нетерпеливо ее смахнула, затем разгладила рисунок и показала его Ли.

— Я нарисовала ее. Она видела рисунок. Она увидела свой портрет и только после этого до меня дотронулась. И я… Я не помнила, кто я, пока не увидела свой портрет. С Матео было то же самое.

Я судорожно вздохнула. Бог Смерти считал, что потерянные души возникли из-за его истощившихся сил. Но, возможно, все это время проблема была в чем-то другом.

— Что, если души что-то ищут и не могут найти? Что, если им нужно просто напомнить, кем они когда-то были, чтобы они добровольно вернулись в Миктлан, поняли, что им здесь больше не место? Что, если мы должны просто показать им, что они не забыты?

Ли осторожно взял рисунок у меня из рук и некоторое время молча его изучал. Когда он наконец поднял взгляд, мне показалось, что в нем загорелась искра надежды.

— Что-то в этом есть.

Он снова посмотрел на бумагу у себя в руках.

— Это сломало его.

Он вернул мне рисунок. Только сейчас я заметила, что руки у него тоже дрожат.

— Твоя смерть сломала его, Лена.

В первый момент я не знала, что на это ответить. Гибель смертного могла сломать правителя Миктлана? При мысли о том, что это может быть правдой, у меня внутри будто что-то перестало болеть. Но я покачала головой, отгоняя каждый его образ, каждое произнесенное