Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей
Галия была очень довольна моей реакцией на ее покупку.
Вернулись из посольства. Горячо, как всегда, поблагодарили Валентину Никаноровну, что с детьми сидела, пока мы катались на мероприятие, выручив нас. Она вежливо махнула рукой, не принимая нашей благодарности, мол, ерунда. А потом тут же сказала:
– Вам звонил ваш друг Иван из Святославля по межгороду. Я велела ему в девять вечера вас еще раз набрать. Сказала, что вы на посольском мероприятии задерживаетесь.
– Это Николаев Иван? – тут же спросила Галия с любопытством. – Интересно, что у него там такое случилось? Надеюсь, все хорошо…
– Да, я тоже надеюсь, что все хорошо, – ответил я.
А сам ломал голову, что же там у него стряслось? Зачем он звонит, учитывая, что мы не особенно стремились с Иваном посвящать прослушку в сущность наших договорённостей по его переезду в Подмосковье… Надеюсь, что когда мы будем разговаривать, он тоже будет помнить о нашей договоренности и лишнего по телефону болтать не станет.
Дождался звонка от Ивана. К счастью, милиционер помнил прекрасно о том, что детали нашей сделки нельзя обсуждать. Просто спросил меня озабоченно:
– Что с тем предложением, которое мы с тобой, Паша, в прошлый раз обсуждали, в силе оно или нет?
Слышно было плоховато, дело обычное для связи по межгороду. Но, тем не менее, у него и у меня слух вполне себе хороший, так что кое-как мы друг друга все же понимали. Хотя иногда и громко совсем разговаривать приходилось, и даже и орать, в надежде, что это поможет.
Я, конечно, ему подтвердил, что мое предложение в силе. Просто надо подождать до весны, пока все сопутствующие обстоятельства не утрясутся. Не понял, неужели Иван не сообразил во время нашего прошлого разговора, что квартиру, в которую он должен заселиться на новом месте работы, вначале построить должны? Куда мне его сейчас везти-то с женой и с ребенком? Снимать какую-то комнату, что ли, в частном доме в окрестностях? Да и, в принципе, работы-то еще никакой для него и нет. Сам музей тоже из себя пока что стройку представляет.
Похоже, что он со временем своего переезда ошибся, решил, что уже зимой можно ехать на новое место службы.
Но вряд ли, если я сейчас пойду к Бочкину с Мещеряковым настаивать на ускорении перевода Ивана на работу в Городню, они поймут, в чем вообще спешка и почему человек не может подождать несколько месяцев, пока и музей, и квартира для него будут построены.
Но, вроде бы, Иван меня понял и нормально к этому отнесся.
Расспросил его еще немножечко о семье. Иван сказал, что все хорошо, все здоровы. И на этом, чтобы дальше не кричать, мы разговор и закончили. Дети все же рядышком сидят в гостиной, спать их пора уже будет скоро укладывать. Все эти крики явно не поспособствуют тому, чтобы они спокойно заснули в привычное для них время.
Думал, что сегодня уже с телефонными звонками закончено. Но нет… Только трубку положил, как новый звонок раздался.
Оказалось, что Сатчан созрел для встречи.
– Паша, – говорит, – по поводу нашего с тобой разговора, что ты меня посвятишь в комсомольские дела в МГУ перед этим назначением. Когда тебе удобно будет? Завтра, к примеру, с утра нормально?
– Да, завтра с утра нормально, – кивнул я. – Только как поступим? Тебе же, наверное, нужно, чтобы я тебя после разговора и Гусеву представил, правильно?
– Да, я же с тобой примерно все это раньше и обговаривал.
– Давай тогда, может быть, где-нибудь около МГУ в кафе посидим с часик, – предложил я. – Все равно я вряд ли особенно много про наш комсомол знаю. А потом сразу к Гусеву пойдем знакомиться. Но для этого сначала мне, конечно, надо с ним договориться. В общем, тогда завтра с утра на созвоне. Как с Гусевым договорюсь о времени, когда он с тобой встретиться может, тут же тебе и перезвоню, согласую с тобой. Ты дома будешь или на работе?
– На работе. Пока что надо с делами закругляться…
– Хорошо.
С утра набрал Гусева. Тот с достаточно большим энтузиазмом отреагировал на просьбу о встрече с кандидатом на должность главы комсомола МГУ.
Хотя, конечно, речь шла про «кандидата» только формально… Мы, конечно, оба прекрасно понимали, что если вопрос уже решен самим Тяжельниковым, то речи о кандидате не идет. Сатчан уже на девяносто девять процентов тот, кто реально будет в дальнейшем занимать эту должность. И то один процент возможных проблем – это в том случае, если сам Тяжельников вдруг передумает. Но вряд ли, конечно, настолько серьезный человек вдруг возьмет и изменит свою точку зрения по этому вопросу.
Правда, не уверен я, конечно, что этот энтузиазм Гусева был связан именно с тем, что я позвонил по поводу нового комсорга. Такое впечатление, скорее, что ему просто очень нравилась его новая должность парторга, и тот очень мощный скачок вверх по вертикали, который он совершил, перескочив с комсорга на парторга в самом главном университете Советского Союза. Это у Гусева явно какой-то затянувшийся приступ эйфории по поводу крайне удачного карьерного роста… Ну да, в этом плане, конечно, за него остается только порадоваться. Хотя долго что-то у него, конечно, эта эйфория затянулась. Прямо хоть завидуй, как долго человек способен радоваться тому, что ему в жизни свезло!
Договорились, что Сатчана к нему в одиннадцать приведу.
Я тут же, закончив разговор, набрал Сатчана. Согласовали с ним, что в десять встретимся в кафешке около МГУ, которую я и он прекрасно знали. Как-то там уже приходилось пересекаться пару раз по другим вопросам. Взглянув на часы, решил все же позавтракать дома.
Ну а что такое в кафешке можно ожидать покушать в десять утра? Коктейль какой-нибудь молочный взять – ладно, это само собой. А есть что – булочек, что ли, набрать? Нет, лучше все же нормально дома позавтракаю, как положено.
Встретились с Сатчаном в кафе, взяли себе по молочному коктейлю, сели у окна. Кафе полупустое, конечно. Время учебное, дети в школах, а многие студенты, сдав сессию, по своим городам и деревням разъехались. Так что разговаривать нам никто не мешал.
Правда, я еще в прошлый раз Сатчана предупредил, что не так и
