Товарищ политрук - Евгений Колдаев
— Уф.
На удивление это помогло. Как-то в организме теперь все встало на свои места. Зрение вернулось, перестало двоиться. Ноги, руки. Сжал, разжал, вроде бы работает на отлично. И самое главное, спать расхотелось.
— Товарищ политрук. — Комбат вышел вслед за мной. — А, все нормально. Вижу.
— Извините, товарищ капитан, что-то задремал и… Угорел может. — Пожал плечами.
С каждым мгновением я чувствовал себя все лучше. Словно не было легкой контузии вечером и всей этой беготни вкупе с бессонной ночью.
— Готов выполнить приказ.
— Да, я как раз об этом. Вестовой прибыл, пакеты у меня. — Он смотрел на меня с некоторой грустью. — Эх, черт. Ладно. — Махнул рукой. — Он на мотоцикле приехал. У него приказ, машину тебе передать, а самому верхом. Назад в штаб, так что. — Комбат улыбнулся. — Видимо ты своих всех заберешь. Всю группу.
Это была отличная новость.
— А что Потапчик?
Лицо комбата посуровело.
— Худо ему. Санитаров позвал. Они его в тыл, тут недалеко. А там уже машина есть. Его и часть местных, что твои привели, довезут до медсанбата нашего.
Я вздохнул.
— Да вот, как бывает. — Покачал головой комбат. — Рана — то ерундовая, а как вышло.
— Я же ему часы…
— Он сказал, пользуйся. — Улыбнулся Петр Федотович. — Сказал, ему они в тылу не так нужны, как тебе. Ну и еще сказал. — Глаза его уставились прямо на меня. — Сказал, чтобы ты зла не держал. Работа такая, людей понимать, расспрашивать и в душу лезть.
Ох и товарищ комиссар.
— Понимаю. — Кивнул я. — Жаль, спасибо сказать не смогу.
— Может свидитесь.
— Разрешите идти?
— Давай, собирай своих, а то фрицы сейчас полезут. Время, время.
Я кивнул, метнулся к избе, где отдыхали мои бойцы, поднял их всех, кратко, пока собирались, пояснил задачу. Они были довольны что идут со мной. Как-то так сложилось, что за несколько часов нашего с ними знакомства, все они прониклись ко мне уважением.
По путям сообщения мы двинулись к штабу, и тут началось.
С того берега грохнуло раз, второй, третий, пятый.
Глава 24
Пригибаясь к земле, я и мои красноармейцы добежали до штаба батальона. Благо было рукой подать. Да и не по открытой местности, а по путям сообщения, все же спокойней. Фрицы били пока что по первой линии у самой реки, прощупывали. Пока вроде бы только минометами, без артподготовки.
Уверен, скоро двинутся их передовые части, разведка боем, потом ударит артиллерия, а потом… Ох и тяжело будет сегодня здесь. Жестко.
А сейчас. Мы же им дали прикурить ночью, вот отыгрываются. Бьют по раскрытым позициям.
— Прощупывают, сволочи. — Процедил комбат, высунувшись из укрытия.
— Товарищ капитан, группа готова. — Проговорил я, пригибаясь. Добрался до него, присел рядом.
Своим махнул рукой, мол ждите, не бегайте почем зря.
— Вижу. — Он смотрел на моих, засевших в путях сообщения и прижимающихся к их стенкам. — Ох и пригодились бы вы мне. Но… Дело важнее. Вот пакеты. — Он протянул их мне. Два конверта из коричневой плотной бумаги с сургучными штампами. — Вестовой от комдива привез. Один в сто девятнадцатую, второй бронепоездам. Там… — Улыбнулся устало. — Перепутать сложно.
Принял, быстро спрятал в планшетку. Нечего их светить.
— Где мотоциклы?
— А, брат, тут сложнее. — Комбат махнул рукой, указывая направление. — Там вон овражек, где вы диверсантов — то постреляли. К нему путь сообщения. Ну… Ты же знаешь. Вы там ходили ночью.
Ага, конечно, я все запомнил… Это был мой внутренний сарказм.
Черт знает как мы вообще ваш штаб нашли в темноте без света. Некоторые ориентиры я запомнил, но так чтобы догадаться, что пути сообщения, в которые мы попали, ведут к штабу полка, это сплошная угадайка. Так-то, конечно, если осмотреться поискать, найду, но тут как бы наступление, немцы стреляют. Что-то ты, товарищ капитан, больно хитришь и не договариваешь, показал бы четко.
Комбат, судя по выражению моего лица, понял что не так уж хорошо я знаю дорогу. Но сопровождения так и не предложил.
Начал объяснять более подробно.:
— За ним и направо. Понял?
Уже лучше, я кивнул. На месте по ориентирам справимся. Опыт имеется, разберемся, раз дорогу показали.
— Так вот. Там резерв полка и наша медчасть. Штаб подальше, но бывает, что штабисты там, потому что дорога и припасы подвозят. Мы же тут. — Он сплюнул. — Недокомплект у нас, не то что в восемьдесят четвертом, там даже батальонного комиссара никак в полк не переводили.
— Это вы про Потапчика? — Спросил больше для участия.
Так, то да. Странно что комиссар в батальоне, по идее при штабе полка должен состоять.
— Да, там целая история. Чего он такой въедливый думаешь. — Хмыкнул комбат. — Все ждет, когда. Выслуживается. Хотя… Он когда еще старшим политруком был такой же был. Может большую ответственность почувствовал. Тяжело с ним Ермакову.
У реки опять ухнуло, бахнуло. Комбат дернулся, высунулся, осмотрел позиции, покрытые дымом и туманной дымкой, поднимающейся от воды.
— Сволочи, вот сволочи. — Я видел как сжимались его кулаки.
Вновь опустился ко мне:
— Ладно. Бывай, Морозов, может свидимся.
Я смотрел на него и понимал, что тяжелый день сегодня будет у товарища капитана. Ох не простой. Сейчас фрицы постреляют по бережку, потом в атаку пойдет пехота, прикрытая их ханомагами-ваннами. Малыми группами насядет. Вскроет нашу оборону, позиции где какие, и начнется ад.
Врежет арта.
Благо тучи и авиации не будет, уже получше.
Пока арта бьет, саперы начнут мостить гати через пойму Кшени, а давить их кто будет, если артиллерия тут все ровняет с землей? Верно,никто не высунется.
А потом еще атака. И так повторять, пока не сдадут у русских Иванов нервы, не дрогнут бойцы или… Или пока не останется никого.
Сможем ли мы чем-то ответить? Подтянули ли сюда дивизионную артиллерию? Есть ли гаубицы в тылу? Слишком много вопросов для простого политрука.
Я, потратив пару секунд на тяжелые мысли о судьбе товарищей, стоящих на передовой, протянул комбату руку
— Бывай, Петр Федотович. Удачи тебе. Удачи и мужества.
Он скривился.
— Давай, Морозов, пока они не насели.
— Есть. — Повернулся к своим, махнул рукой. —
