Развод в 45. Обретая себя - Татьяна Бэк
С сожалением смотрю на фляжку коньяка, которая так и манит, предлагает мне напиться и наконец-то расслабиться, отпустить вожжи и стремена, которыми удерживаю судьбу-скакуна. Хочется сотворить какую-нибудь глупость, чтобы почувствовать себя живой. Например, поцеловать бывшего, который спас меня из лап подонков.
В голове всё путается, мысли устроили чехарду, носятся словно сумасшедшие. А не потому ли я желаю разобраться с Васей, с которым уже давно вполне комфортно сосуществую, что в моей жизни вдруг нарисовался бывший так, что хрен сотрёшь. Эмоции, давно впавшие в бессрочную спячку, сейчас разгулялись словно у девочки-подростка, которую кроет от гормонов.
– Спасибо… – шепчу с чувством, стараясь не смотреть на Лёшу, ведь соблазн слишком велик, меня тянет к нему магнитом.
Нет, больше не позволю себе погрузиться в ту пучину, которая чуть не погубила меня однажды, из которой выныривала, переламывая себя и собирая вновь по осколкам.
– Мне пора! Открой двери!
Лёша барабанит пальцами по рулю и кривится, словно съел лимон целиком. Кажется, вот-вот что-то скажет, попробует остановить, но тяжело вздыхает и прокашливается, словно подавившись несказанными словами.
Машина тихонько пиликает, намекая, что путь к отступлению свободен и пора делать ноги, пока не сотворила того, о чём потом непременно пожалею. Рука бывшего вдруг вцепляется в моё предплечье, отчаянно, жадно, обжигающе, до боли и синяков. Этот жест красноречивее любых слов.
– Не надо, Лёш, прошу…
Он дёргается, словно от удара, смотрит так, что внутри всё взрывается от боли и нежности, страха и желания. Слишком много, слишком остро, слишком… нельзя!
Сама не помню, как выпрыгиваю из машины. Чуть не рухнув на асфальт, и по приборам несусь к спасительной двери подъезда. Лишь попав внутрь безопасного прохладного холла, чуть прихожу в себя.
– Еленочка Петровночка, вы что-то рано! – елейным голоском начинает консьержка, глупо хихикая.
Странно, что вдруг случилось с этой старой жабой, которая ненавидит меня, но зато пускает слюни на Васю и всячески старается заслужить его скупую похвалу.
– Здравствуйте! Плохо себя чувствую, отпросилась пораньше! – отвечаю холодно.
Кажется, женщину так и разбирает рассказать мне что-то, но ускоряю шаг, не желая выслушивать очередную историю старой сплетницы. Больше всего сейчас хочется принять душ, выпить обезболивающее и упасть в постель.
Открываю дверь квартиры, ощущая смутное беспокойство. Что-то здесь не так… Приторный запах женского парфюма, странные шуршащие звуки возни из спальной комнаты. Сегодня уже раз стала жертвой нападения, неужели бомба дважды падает в одну воронку?
Схватив весьма увесистую бронзовую статуэтку в виде Фемиды и удерживая её словно оружие, отправляюсь к источнику звука. Богиня правосудия падает на пол со звонким «блямс», который наполняет окружающее пространство и черепную коробку.
– Бляя-я-я-я… – тяну под нос в унисон с этим звуком. Я противница ненормативной лексики, но сейчас она как никогда кстати.
Кажется, прилечь на любимое семейное ложе сейчас не выйдет, ведь оно занято… Разве что устроиться третьей с ненаглядным Васенькой и молоденькой девицей, вульгарно кряхтящей в его объятиях.
Глава 9
– Васенька, а ты точно ничего не попутал? Например, берега? – интересуюсь ласково у мужа, который сжимает в объятиях молоденькую размалёванную пигалицу, годящуюся ему в дочери.
Парочка, наконец, замечает моё скромное присутствие. Девчонка тихонько взвизгивает и тянет мою любимою подушку с шёлковой наволочкой, прикрывая ядрёное молодое тело. Девчонка прям кровь с молоком, сиськи по пуду, нос картошечкой, хотя Васенька уверял, что не любит подобных простушек.
– Какого чёрта ты припёрлась? Ты же должна быть на работе? – рявкает супруг, словно я ещё в чём-то виновата.
Не такого приёма я ожидала. Надеялась, что хотя бы попробует соврать как остальные, мол, милая, это совсем не то, что ты подумала, девочка ошиблась дверью и как-то случайно упала на мой член!
– Ну, вообще-то, на меня напали прямо в суде и пытались взять в заложники. Ты бы знал об этом, если хотя бы изволил прочесть сообщение, которое тебе отправила. Я вот надеялась, что найду дома утешение. Но ты уже утешаешь эту юную прелестницу. У неё что случилось? Молочный зуб выпал? Двойку по физкультуре влепили?
– Мне уже двадцать! – пищит пигалица. – Вы просто завидуете моей молодости и свежести! Вы ведь старая.
А девчонка, кажется, себя бессмертной вообразила, – не понимает, что взрослым тётенькам нельзя грубить. Эта самая тётенька сейчас готова как следует навалять, но свято чтит Уголовный кодекс, поэтому держит себя в руках из последних сил.
– Свежести? Судя по вашему вульгарному внешнему виду, вы уже товаром с душком! А теперь пошли вон из моего дома! Оба!
Вася ухмыляется недобро.
– Лен, ты же судья, так что знаешь, это наш общий дом. И я никуда уходить не собираюсь! Более того, Карина будет жить с нами, ведь она беременна. Я не хочу, чтобы мать моего наследника ютилась в обшарпанном общежитии училища.
– Колледжа! – гордо пищит соплячка с таким видом, будто сообщает, что в МГИМО учится.
– Беременна? – переспрашиваю, задыхаясь.
Эта новость, словно удар под дых. Перед глазами всё темнеет, но заставляю себя устоять, приваливаюсь к косяку и просто считаю удары сердца, стараясь успокоиться.
– Да, я подарю Васеньки ребёнка, ведь вы не смогли! Вы старая и бесплодная!
На место мутному тёмному туману перед глазами приходит алая пелена. Меня наполняет злостью, физически ощущаю, как она поднимается от ног, двигаясь всё выше, а затем ударяет в голову. Не понимая, что делаю, подлетаю к пигалице, которая вдруг испуганно вскрикивает и зажмуривается. Статуэтка в моей руке кажется раскалённой.
Боже, я ведь только что чуть не огрела любовницу мужа по голове! Так, Лена, это же убийство в состоянии аффекта, статья сто седьмая! Вплоть до лишения свободы на срок до трёх лет. Неужели ты хочешь потерять свободу, самоуважение и спокойную совесть из-за этих сволочей?
Мне хочется разреветься, но не позволю показать своей слабости, тем более мудаку-муженьку и его любовнице-соплячке. Поэтому лишь гордо поднимаю голову и окидываю их ледяным взглядом, под которым оба съёживаются.
– Ну что, Васенька, и вы, уважаемая! Можете оставаться здесь, только учтите, отсюда я отправляюсь сразу к адвокату, а затем подаю на развод. Имущество будем делить. И ты прав, милый, я судья, поэтому как думаешь, кто из нас после развода останется с голой жопой и с дулей в кармане? Уж точно не я!
Супруг бледнеет и разом стареет на
