Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! - Котус
— Тише, тише! На сей раз не всё так страшно. Предстоит серия инспекционных поездок, где я буду для разнообразия выступать в роли главы комиссии.
— Опять куда-нибудь на дальнюю границу, где по чистому совпадению именно в это время случится какая-нибудь дрянь⁈
— Нет-нет, что вы! На этот раз — по фабрикам, где изготавливают миномёты для армии. Проверить организацию производства и качество продукции.
— И всё⁈
— Почти всё. Ещё кое-что по мелочи. Например, Наследнику Цесаревичу последнюю версию «Кроны» показать и рассказать, что там и как поменялось.
О том, что ещё и по гарнизонам предстоит поездить я пока что, на всякий случай, упоминать не стал. А то они точно сами себе всяких ужасов напридумывают, лучше потом признаюсь. Заводы-то могут быть далеко, и задержаться там могу надолго. Хотя и гарнизоны тоже… Один так точно знаю, что очень долго туда добираться — я про Груздева, который в Ширанде сидит. Я уже и сам не рад, что ляпнул про проверку…
— А мы можем здесь подождать, пока ты со своими делами и их расписанием разберёшься?
— Конечно. С Государем когда-то давно уже это оговаривали, не в таком ключе конкретно, просто об этой квартире и правилах пользования ею. Минимум неделю жить можете вообще без каких-либо особых условий, и до двух недель без нарушения приличий. До месяца — при наличии приглашения от кого-то из членов Императорской Семьи, например, или если я вынужден здесь задержаться по службе. То есть, наш нынешний случай.
— Отлично! Ульяна, разбирай чемоданы!
— Не скрою, что ночевать одному было бы менее приятно, чем с вами. — Жёны в ответ сделали над собой усилие и немножечко покраснели. — Но вы учитывайте, что мне, возможно, придётся ехать по службе прямо отсюда, и в противоположную от Минска сторону. В результате вам всё равно придётся возвращаться одним.
— Зато с тобой на несколько дней дольше пробудем!
Ну, с такой постановкой вопроса я спорить не стал, да и не хотел.
Назавтра я только собрался связаться с Семёном Аркадьевичем, как он сам прислал мне вызов на мобилет. Но задал свою тему: сказал, что меня ждут на полигоне. Точнее, возле шестого подъезда для поездки на полигон с целью «оказания консультаций». Причём «ждут» в самом что ни на есть буквальном смысле слова, и сопровождающий ко мне уже идёт. Так что я быстро привёл себя в порядок, сожалея, что не взял с собой комплект полевой формы, в итоге придётся на стрельбище валяться в повседневном мундире. И потом надеяться, что его за ночь отчистят, поскольку в запасе у меня только «старый», инженерного корпуса, а не механизированных частей, так что я его с собой даже не брал. Ну, не успел я в добавок к парадному и повседневному построить ещё и дубликат хотя бы одного из двух!
Вопреки словам Прокречетова, на указанном крыльце меня никто не ждал, но и мне долго стоять в растерянности не пришлось, буквально секунд через десять-пятнадцать подъехал РДА. Возможно, шофёр на самом деле ждал, но чуть в отдалении, чтобы не маячить на виду? Я привычно подошёл к правой передней двери, несмотря на то, что выскочивший из-за руля унтер пытался открыть передо мной левую заднюю, «начальственную». Унтер тоже не простой, а гвардейский, хоть не из мотопехоты и не самоходчик, что накладывает некоторые особенности в общении.
— Господин унтер, уж я-то знаю, что в этом вот автомобиле место командира расчёта — впереди, сзади сидит, а чаще стоит, стрелок-наблюдатель. И сменное оборудование хранится.
— Но, господин полковник…
— И трясёт сзади намного сильнее. Причём сам до конца понять не могу, почему так, хоть и являюсь создателем этой конструкции. Нет, кое-что по развесовке и рессорам понятно, но…
Унтер только молча козырнул, захлопнул невостребованную дверь и полез обратно за руль. Я же, усаживаясь на командирское место, понял, что это не РДА, а его имитация. Точнее, сильно упрощённая копия. Никакой тебе регулировки сиденья, да и само оно настолько простой конструкции, насколько это вообще возможно, без анатомических поверхностей и уж тем более без боковой поддержки. Просто лавка, набитая конским волосом, и такая же спинка, подобная поставленной вертикально ещё одной такой же лавке. Ну, и о климат-контроле, разумеется, даже речи не шло. Зато турель сверху стояла — как настоящая! Почему «как»? А я не увидел, как ни осматривался в салоне, никаких признаков наличия каркаса безопасности, прочных металлических дуг, идущих от несущей рамы к крыше. Они в настоящем РДА не только защищают экипаж в случае опрокидывания и служат дверной коробкой для тяжёлых бронированных дверей, но и турель тоже к ним цепляется. А здесь…
Я ещё раз осмотрелся, только на этот раз не глазами: положил руку на переднюю стойку, для контакта с металлом, и пустил волну своей магии, для диагностики конструкции. В принципе, это можно и без контакта делать, но так проще сосредоточиться, не отвлекаясь на тряску и вид окрестностей. Вот ещё, тоже, характерный признак, что это не РДА, а его имитация: весь салон обшит изнутри деревом, так, что нужно ещё найти место, где можно к металлу прикоснуться. Деревом, что в бою превращается в дрова для печки на колёсах, внутри которой — экипаж.
Что же до результатов диагностики — грустно, господа, грустно. И турель просто вшита в крышу, как петля для пуговицы в ткань, и сама крыша не бронированная, а лист металла примерно в два миллиметра, с грунтовкой и покраской — три. Броня по контуру — от шести до восьми миллиметров гомогенного стального листа, благо хоть сталь не просто конструкционная, а с претензией на легирование. Электропроводку, двигатели и прочее тоже никто в порядок не приводил и даже не перебирал, как с завода ко мне грузовики приходят, так вот оно тут и ездит. И, что отдельно привело в трепет — стёкла обычные оконные! Пусть и толще обычного, восемь миллиметров, но — оконные! Грусть, тоска и омерзение. А ведь если оно всё в таком виде в войска пойдёт — то материть меня будут. И обвинять во лжи, насчёт защищённости — тоже. Надеюсь, это всё же именно разъездной автомобиль, стилизованный под боевую технику, а не серийный образец, предназначенный для поставки в войска.
А вот на стрельбище уже ждали, но не сказать, что скучали. На нескольких составленных в длину столах
