Неправильный - Валерий Александрович Гуров

площади.

Подхожу и вежливо интересуюсь — куда следует автомобиль?

Ефрейтор, что сидит рядом с водителем, косясь на маузер (и вот всем он глаза мозолит!), интересуется — кто и по какой причине спрашивает? И только увидев мои бумаги, подтверждает — да, машина идёт в наш полк.

Пользуясь тем, что пока в кузове никого нет, закидываю туда рюкзак и забираюсь сам. Усаживаюсь к кабине, откидываюсь спиною на борт… и засыпаю…

— … а тогда я ей и говорю!

Открываю глаза и какое-то время тупо пробую врубиться в происходящее. Грузовик пылит по дороге, объезжая какие-то рытвины и ухабы, а в кузове чём-то оживлённо разговаривают несколько молодых парней в военной форме. Так мы уже отъехали с площади?

Увидев, что я проснулся, парни притихли.

— Простите, товарищ старшина, мы тут расшумелись… — виновато произносит один из ребят.

— Ничего… — тру себя по щекам. — И сам-то хорош — как заснул, а?

В ходе дальнейшего разговора выяснилось, что никто из этих бойцов пороху ранее вообще не нюхал, в армии они все менее месяца и о том, куда они вообще едут — имеют самое отдалённое представление.

Мда… Не хотелось бы парней расстраивать…

— А вы сами откуда, товарищ старшина?

И всех-то мой маузер интересует! Вон, как глазами зыркают!

Впрочем, понять их можно. Для них всех, особенно для молодых ребят, это легендарное оружие героев гражданской войны. И — как следствие, тот у кого он есть…

Коротко рассказываю им о нашем подразделении, кое-какие примеры привёл — из недавнего прошлого.

Впечатлило — досужая болтовня разом смолкла. Небось, сейчас мысленно чешут у себя в затылке, прикидывая свои шансы попасть в какую-нибудь аналогичную часть. Увы, ребятки, у меня для вас не самые весёлые новости… светит вам путь в какую-нибудь стрелковую роту…

Машина въезжает в лес — и уже через триста метров нас останавливает пост.

А дальше — наши пути пока расходятся.

— Вам туда, товарищ старшина! — изучив мою бумаги, машет рукою старший поста. — Метров триста по дорожке той пройти, налево — а там и спросите!

Ну, налево — так налево.

— Васин? — встаёт из-за стола полковник. — Живой и здоровый! Ну, не ожидал! Садись!

В землянке темновато, освещается только стол командира.

— Только обустраиваемся, — заметив мой взгляд, поясняет он. — Дней пять, как сюда перебрались, хорошо, что хоть так!

Полку влетело основательно, со слов Дерягина мы потеряли более трёх четвертей личного состава. И половину, увы, безвозвратно…

— Ротами сержанты командуют! Командиров нет! И пополнение всё приходит… зелёное совсем!

Похоже, он реально обрадовался!

— О твоих похождениях пришла бумага, — поясняет он. — И за последнее дело — тоже отписали. Да и мы со своей стороны все подробно изложили. Честно говоря, думал, что тебя куда-то от нас заберут — таких спецов мало!

— Не забрали же, товарищ полковник… — развожу руками.

— То и добре!

Он поясняет — от моего, наспех состряпанного отряда, осталось всего четырнадцать человек. Кто-то пропал без вести, кто-то погиб, в госпиталь некоторых увезли.

— Пока о тебе никаких вестей не было, хотели уже всех твоих передать в сапёрную роту — там тоже потери немаленькие. Но тут стало известно, что ты не только жив, но дров там у фрицев наломал — ого-го! Не в одиночку, понятное дело, а твои бойцы… И тогда комдив вспомнил про свой приказ — ну, о создании подвижного заградительного отряда. Короче, командует там у тебя пока Петлин — ему дали младшего сержанта. Бойцов твоих… ну, пробуем собрать. Сам понимаешь…

Я понимаю. Скорее всего, все и всех придётся организовывать заново. Искать бойцов, матчасть… учить…

— Товарищ старшина! Личный состав отряда построен! Докладывает младший сержант Петлин!

— Вольно!

Вот я и вернулся.

Смотрю на лица стоящих в строю бойцов. Кого-то вспоминаю сразу, кого-то нет… неважно! Мы все — одна семья. Прошли через многое — и уцелели. А столько ещё предстоит…

— Вольно! Разойдись!

— Как оно там было, Юрий Иванович?

— Ну… — пожимает плечами младший сержант. — По-всякому, в общем… Фрицы авиацией нас долбали основательно — все потери, в основном, от неё и были. Уж дюже осерчали они на нас за такие вот фокусы! Когда склон обвалили, так и вовсе! Я и сам-то, откровенно говоря, такого не ожидал –там, почитай, метров полтораста осыпалось! Взвод, не меньше — как корова языком слизнула!

— «Шлангами» обвалили?

— Ими, командир… жуткая, скажу тебе, штука получилась!

— Мне комполка сказал, что вас всех за это к награде представили.

Петлин кивает.

— Да, я тоже что-то такое слышал. Оно, наверное, и правильно — держались до последнего. К «максимке», когда приказ на отход пришел, так и вовсе половина ленты осталось. Да и в подсумках уже дно видать было. А никто ж, однако, не ушёл!

Он какое-то время молчит.

— А твои как?

Вздохнув, рассказываю ему обо всём, что с нами произошло.

— Полковник сказал — мол, пиши наградные на тех, кто героизм проявил. А кто его там не проявлял?

Мы оба молчим…

А через день, прямо у наших землянок, нарисовался Охримчук. На телеге со всяким скарбом — что, в принципе, никого уже не удивило. Вот, если бы он пешком пришел! Да ещё и с пустыми руками… А с ним рядом стояло ещё двенадцать человек — все, кто смог выйти из окружения.

Глава 24

— Обстановка у нас такова… — комбат почесал небритый подбородок. — Хреновая, в общем…

Все сменилось буквально за день. Ещё вечером я планировал проведение занятий и составлял расписание на следующий день. Но прибежавший из штаба связной в один миг поломал все планы — отряду было приказано срочно выдвигаться. Куда и зачем… связной и сам не знал. Собраться и быть готовыми к выходу через час. Тылы оставить на месте.

Ох и не по душе мне последнее распоряжение!

«Идите туда, все получите на месте».

Ага… щас… получим, как же!

«Вам всё выдадут по прибытии».

Ну-ну… я знаете ли, не вчера родился!

— Все наличные запасы взрывчатки и средства взрывания распределить между бойцами. Всем взять запас продовольствия на двое суток. По два БК на каждого!

Таким макаром моё подразделение, прибыв в пункт сбора, вызвало массу насмешек… Которые, однако, утихли совсем, когда запылённые автомашины высадили нас