Охотник - Алекс Войтенко
Трактор, я отремонтировал, довольно быстро, затратив на это не больше недели. Пока работал в одиночку, порой не вылезая из гаража до четырнадцати часов в день, и отвлекаясь только на сон и еду. Но зато стоило только выгнать из гаража первый готовый трактор, как уже на следующий день пригнали еще четыре, и всем было срочно, и прямо сейчас. Пришлось брать на работу двух мотористов, работавших тут еще при старом хозяине. И честно говоря, ни разу не пожалел. О том, чтобы валять дурака, или забивать козла в рабочее время, такое, даже в голову никому не приходило. Работали правда строго по времени, начинали ровно в восемь утра, буквально на ходу, за четверть часа обедали, принесенной с собой едой, и вновь принимались за работу. Ровно в восемнадцать часов работа прекращалась, инструменты, складывались на свои места, и работники покидали гараж.
— А как же восьмичасовой рабочий день? — Спросите вы.
А, никак! При прежнем хозяине работали по двенадцать часов, и считали это за счастье. Я сразу предупредил, что только начал работу, на мне большой кредит, потому полной зарплаты, как при прежнем хозяине, пока платить не могу. Тем более, что прежний владелец только руководил, а я сам вкалываю на ремонте, как папа Карло. Поэтому предложил платить десятку и сократил рабочий день на два часа. Впрочем, и за это предложение ухватились обеими руками. Неожиданно выяснилось, что мужчины вот уже с полгода, со дня смертипрежнего владельца, перебиваются случайными заработками. Работы, как таковой в округе не найти, а попробуй взяться за ремонт без соответствующих лицензий, и тут же загремишь в тюрьму. Прфсоюзы и налоговые органы не дремлят, и работать на себя, никто тебе не позволит. А кроме сбора урожая, и прополки здесь ничего не найти. Поэтому стоило мне открыть мастерскую, были согласны на все.
И дело пошло. Уже к концу месяца, оказалось, что я вполне смогу выплатить первый взнос, расплатиться с работниками, и даже остались деньги, на заказ некоторых запасных частей, и вполне хватает мне на жизнь. А клиентура, прибывала день ото дня. И довольно скоро, подумал о том, не организовать ли мне здесь платную стоянку, из-за того, что просто добраться из мастерских до дома, уже становилось с каждым днем все труднее, из-за техники ждущей своей очереди на ремонт.
Конечно не все получилось сразу. Поначалу бывало и так, что уходил в минус, и едва сводил концы с концами. Пару раз хотелось все бросить и умотать куда глаза глядят. Но прекрасно понимал, что больше таких условий мне никто не предложит. А здесь и работа, и нормальный дом, и люди, встретившие меся тепло, и с первых дней относившиеся ко мне по-дружески, ни разу не спросив, кто я, и откуда здесь взялся. С долгами я рассчитался на восьмой год своего здесь пребывания. Причем сделал это скорее из-за того, что хотелось побыстрее снять с себя висящий надо мной кредит. Хотя больших проблем, по мере развития производства он не приносил. Да и деньги на счете, приходили вовремя, и имелся некоторый резерв. Но просто однажды посчитал свои средства, прикинул все возможные варианты, и закрыл кредитную линию. Хотя здесь чаще всего тянут до последнего. Не понимаю зачем, хотя может и правильно. То ты выплачиваешь строго оговоренную сумму, а то изымаешь единовременно в десятки раз больше.
Миллионером я здесь не стал. Скорее зажиточным середнячком. То есть у меня имелось собственное дело, приносящее стабильный доход, не сказать, чтобы слишком большой, но как минимум впятеро превышающий среднюю зарплату по стране. Я сделал хороший ремонт в доме, пристройку к своим мастерским, что позволило мне нанять дополнительных работников, и ремонтировать не только сельскохозяйственную технику, но и автомобили. На двенадцатичасовой график я так и не выбрался, хотя зарплату людям все же прибавил, чем заслужил уважение среди людей.
Из-за мер жёсткой экономии, принятых в начале 1980-х годов, профсоюзы в Коста-Рике активизировались на фоне роста бедности и безработицы. И по стране прокатилась волна забастовок. Опять же этому способствовало то, что в соседнем Никарагуа Сандинисты свергли Самосу, и некоторые левые партии Коста-Рики, решили повторить подвиг, соседнего Никарагуа, встав на Социалистический путь развития. Впрочем, здесь подобное не прокатило. Едва местные фермеры услышали, что у них отберут землю, и разделят поровну на весь народ, как тут же возник бунт, и всех социалистов моментально изгнали из страны в соседний Никарагуа.
На нашем городке, это почти не отразилось, разве что некоторые пришлые работники пытались устроить забастовку, но местные бюргеры, тут же организовали отряд народной милиции, и прогнали всех бунтовщиков прочь. И как только это произошло, все вернулось на круги своя.
Через три года, после появления в Бихагуале, я познакомился с девушкой, Мартой Вальгер, дочерью местного протестантского священника и вскоре мы сыграли с нею свадьбу. Я хоть и не особенно показывал свое рвение в отношении веры, но все же пришлось пересмотреть свои взгляды, и посещать церковь, участвуя в богослужениях. Это не занимало много времени, зато прибавляло уважение от местного населения.
Единственное, чего мне всегда недоставало, так это охоты. Теоретически, можно было в любой момент выйти в местные джунгли поохотиться на пуму, или ягуара, пристрелить пару обезьян, или спустившись вниз к Тарколис или Тулин — местным рекам, поохотиться на крокодила. Но если я прекрасно знал повадки диких животных в Сибирских лесах, то здесь все было внове. Вдобавок ко всему, уже к середине восьмидесятых вышел запрет, на охоту на тех же ягуаров, которых внесли в красную книгу, крокодилов, почти полностью истребленных местными индейцами. Оставалась разве что рыбалка, но она и раньше не слишком привлекала мое внимание. Впрочем, по мере развития моего дела, мне удалось пару раз съездить на охоту в Канаду, и впечатлений от этого хватило на достаточно долгий срок.
Очень скучал по Сибири, но так и не решился отправиться на Родину, хотя, вряд ли за прошедшее время хоть кто-то смог бы сопоставить меня нынешнего с тем парнем, который появился из неоткуда в 1965 году, и сразу же умудрился влезть в неприятности.
Вы спросите о моих способностях? Они так и остались со мной. Правда применял я их достаточно редко, скорее изредка оказывая легкое давление на своего оппонента, чтобы получить лучший контракт, или же обрести, какую-то выгоду для своей семьи. Но никогда не переходил определенной черты. Один из моих сыновей, кстати оказался одаренным, пусть он обладал не совсем теми способностями
