Игры Ариев. Книга первая - Андрей Снегов

— С ним все в порядке, — раздался спокойный голос из-за спины.

Я обернулся и увидел Гдовского, материализовавшегося из воздуха в шаге от меня. Как обычно, он выглядел собранным и безупречным, словно не было ни схватки, ни крови, ни смертей.

— Его организм потратил слишком много энергии на регенерацию, — продолжил наставник, опускаясь на корточки рядом со Святом. — Парню нужен отдых. Сутки, может, двое — и будет как новенький. Даже лучше прежнего — с двумя Рунами.

Наставник окинул внимательным взглядом поляну — мертвую Тварь, обезглавленное тело Мценского, раненых ариев — и его губы тронула едва заметная улыбка.

— Неплохо, — произнес он с оттенком удивления. — Честно говоря, ожидал больших потерь. Пятый ранг — это не шутки.

Он взял Свята за левую руку, и посмотрел на вторую Руну, мерцающую на запястье. Затем посмотрел на меня, и улыбнулся, столкнувшись с моим ненавистным взглядом.

— Любопытно, — пробормотал он, поднимаясь на ноги, — очень любопытно…

— Вы почувствовали Тварь заранее? — спросил я, ощущая, как внутри зарождается волна неконтролируемого гнева. — Вы нарочно привели нас сюда, зная, что она появится⁈

— Разумеется, — спокойно подтвердил Гдовский. — Это Игры Ариев, Псковский, а не спортивный лагерь. Здесь ничего не происходит случайно, пока рядом с вами наставники. И между прочим, ваша задача изначально была не победить, а просто продержаться достаточно долго, чтобы я вмешался. Но вы превзошли ожидания. В целом проверку команда прошла!

Проверку? Я с трудом сдержался, чтобы его не ударить. Самоконтроль, самоконтроль и еще раз самоконтроль!

— Ты удивил меня, Псковский. Все нормальные арии пекутся только о собственной заднице, а ты подарил Руну другу. Нестандартный выбор…

Он кивнул на Ростовского, который все еще валялся без сознания.

— А с этим что стряслось?

— Споткнулся о корень, — ответил я, не моргнув глазом.

— Ну да, конечно! — Гдовский усмехнулся. — Мог бы соврать, что его Тварь приложила…

Наставник встал на ноги и оглядел окруживших нас парней и девчонок.

— Арии, — обратился он к нам. — Сегодня вы впервые схлестнулись с Тварью высокого ранга. И устояли. И вышли победителями с минимальными потерями! Да, некоторые из вас попросту сбежали с поля боя! Но это ваш и только ваш выбор, и никаких наказаний не будет! Присматривайтесь друг к другу и не забывайте, что уже через несколько дней каждый поступок будет влиять на рейтинг! Ваша победа заслуживает уважения. И поощрения!

По рядам ариев пробежал удивленный шепоток.

— Да, — кивнул Гдовский, и на его лице появилась кривая усмешка, — сегодня вечером пьем. Пиво у нас безалкогольное, но традиции нужно уважать!

Только сейчас я полностью осознал, что в схватке выжили не все. Мценский был мертв — голова лежала отдельно от тела, глаза открыты и уставлены в небо с застывшим выражением всепоглощающего ужаса. Еще несколько ариев получили ранения разной степени тяжести.

— Делайте носилки для раненых и мертвых, — скомандовал Гдовский, — и возвращаемся в лагерь. Сегодня вы заслужили передышку. Завтра продолжим тренировки.

Наставник говорил что-то еще, но его слова не достигали моего сознания. Активировав Руны, я рванул в чащу леса и остановился лишь тогда, когда до меня перестали доноситься звуки его голоса.

В голове был сумбур. События последних минут вспыхивали перед внутренним взором, как кадры кинопленки. Я словно раздвоился — одна часть меня наблюдала за мной со стороны, анализировала, а другая все еще кипела от выброса адреналина и сражалась с фантомной Тварью.

Сегодня я первый раз переместился в пространстве. И первый раз ударил Рунной Силой. Имея на запястье всего две Руны. А еще я проявил слабость на глазах у всех — показал, как дорог мне Свят. Чтоб их! Спасая Свята, я на самом деле подсознательно пытался спасти своих родственников. Я просто не мог потерять единственного близкого человека.

Я настолько погрузился в собственные мысли, что не заметил, как подошла княжна Вележская. Она встала напротив и с интересом посмотрела мне в глаза.

— Ты хороший парень, Псковский, но твои чувства к Тверскому могут…

— Будь ты парнем, я бы ударил тебя за эти слова… — оборвал я ее, сердито вскидывая голову.

Вележская хмыкнула, ничуть не испугавшись.

— Но я девушка, и что…

Я не дал ей договорить, обнял за шею и поцеловал — по-настоящему, с языком, как мы шутили в младшей школе. Сам не знаю, что на меня нашло — может, все еще действовал адреналин, выброшенный в кровь во время боя, а может, меня задел ее намек. Но поцелуй оказался приятным и возбуждающим, и мне не хотелось его прерывать. Вележской, судя по всему — тоже.

— Это что сейчас было? — спросила она через некоторое время, мягко отстраняясь.

— Доказательство! — ответил я и с трудом отвел взгляд от ее полуоткрытых, зовущих губ. — Парни интересуют меня лишь в качестве друзей…

— Меня тоже — только в качестве друзей, по крайней мере на Играх! — она засмеялась, а затем медленно провела большим пальцем по моей скуле и губам.

Кукольное личико княжны находилось очень близко, и я чувствовал ее горячее дыхание на моей щеке. Ситуация стремительно выходила из-под контроля — я все еще был на взводе, и моя плоть реагировала на близость привлекательной девушки совершенно недвусмысленно.

— Я про дружеские чувства говорила, — пояснила она. — В твоих предпочтениях я даже не сомневалась. Но речь не об этом. Олег, команде очень нужна ударная сила, а ты подарил Руну Святу!

— Я просто спас его! — ответил я.

Я очень сомневался, что получил бы третью Руну, убив всего лишь одну Тварь, пусть даже пятого ранга, но спорить не стал.

— Теперь у нас в команде два двухрунника вместо одного трехрунника…

— И это неплохо!

— Нет, Олег, плохо, потому что нам нужен лидер, который сможет приказывать, лидер, которого будут бояться! А для этого он должен быть на порядок сильнее остальных!

— Ты предлагаешь мне им стать?

— Я не хочу, чтобы им стал Ростовский!

Княжна мягко притянула меня за шею, и мы снова целовались — долго и страстно, как будто хотели забыть все, что произошло в последние дни. Ее сильное и горячее тело прижималось к моему, ладони блуждали по спине под рубашкой, а пальцы зарывались в волосы.

Голова кружилась, словно от крепкого вина.

— Возвращаюсь на поляну, —