Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых
Когда я оживил последнюю тварь, драккар под весом моей маленькой армии просел едва ли не до такой степени, что вода плескалась через борт. Корабль заскрипел, жалуясь на непосильную ношу.
И в этот самый момент мы пересекли незримую линию, отделявшую нас от оживания чудовищ. Я почувствовал это кожей: холодок пробежал по позвоночнику, и воздух вокруг сгустился, наполнившись древней, голодной магией.
Мои химеры дрогнули, взгляд их помутился, но стоило одёрнуть поводок, как во взгляд моих творений вернулась осмысленность и даже растерянность. Но если я думал, что перехитрил чей-то замысел, то очень зря. Из воды, как когда-то на аудиенции у Махашуньяты, на наш драккар ринулись чудища: клыкастые, шипастые, с присосками и клешнями, с пастями и желеобразные, они собирались из ледяного крошева и пытались атаковать. Но в тот же миг мои химеры среагировали без приказа, движимые единственно заложенной в них программой. Они атаковали идущих на абордаж тварей, рвали их сбрасывали за борт.
Я перевёл взгляд на вёльву. На мгновение мне показалось, что она позволила себе едва заметную ухмылку. Тонкие губы дрогнули, а в выцветших глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.
Но вскоре ей стало некогда отвлекаться на бой. Она вела драккар так, что древний корабль стонал, пытаясь обогнуть другие увязшие в бою драккары. Один из них с седобородым ярлом, уже истекающим кровью, но всё ещё отбивающимся от наседавшей на него твари, едва не протаранил нас бортом, и старуха выругалась на древнем наречии, которого я не понимал, но смысл угадал безошибочно.
Драккар медленно проходил между торосами и ледяными иглами, приближаясь к берегу. Вода под нами бурлила от кровожадных тварей, но химеры справлялись с задачей охраны корабля, возвращая непрошенных пассажиров в родные пенаты, пусть и не всегда в комплектном состоянии.
Вёльва молчала, но её ворон то и дело поворачивал голову, взирая на меня то одним глазом, то другим. Мог бы поклясться, что в пустых глазницах, светящихся потусторонним светом, я видел предвкушающую злорадную усмешку. Эта пернатая явно дохлая сволочь явно не испытывала ко мне симпатий.
Нос драккара ткнулся в ледяной берег. Раздался скрежет, корабль содрогнулся, и на мгновение всё затихло.
Я уж было выдохнул, но затем одна часть скалы с грохотом обвалилась. Ледяной щит рухнул, подняв тучу сверкающей крошки, и за ним открылся подземный ход. Из него, как из тёмной, зияющей пасти, повалили все возможные твари.
Их были сотни и тысячи. Орда хлынула на берег, выбрав целью наш драккар, и воздух наполнился леденящим душу воем, созывавшим местных обитателей на охоту.
Вёльва наконец-то соизволила заговорить. Её голос, сухой и скрипучий, как старая кожа, прозвучал у меня над ухом:
— Здесь, князь Утгард, начинается твоё испытание. И учти: плату за твой фокус уже взяли. Теперь платить придётся кровью.
Я понял, что шутки закончились в тот самый момент, когда оказалось, что никакая из магии мне не подвластна. Я пытался призвать из собственного Ничто химер, но они не отвечали на мой зов. Попытка собрать сырую магию хаоса и запустить в движущуюся на нас лавину тварей тоже оказалась бесполезной, даже Рассвет и тот отказывался мне подчиняться.
И, словно издёвка за спиной, звучало карканье ворона:
— Ты можешь обмануть др-ругих, ты можешь обмануть себя, но нас ты не обманешь.
Тело горело, будто бы его окунули в кипяток. Я всеми силами пытался сменить ипостась хотя бы на горга, но у меня даже это не выходило. Что это за место такое, в котором ты чувствуешь себя абсолютно беспомощным младенцем?
Вёльва с абсолютным спокойствием ударила трижды посохом о палубу драккара, и я очутился по колено в ледяной воде рядом с пастью дракона, оскалившейся на носу корабля. Колдунья, выставив меня на растерзание, взирала на приближающуюся волну тварей, опираясь на резной посох. Взгляд её был скучающим, будто бы она не раз и не два уже видела подобное, и лишь ждала соизволения отплыть обратно в человеческий мир по факту смерти последнего идиота, решившего претендовать на корону императора Скандинавии.
Твою мать! Да у меня даже оружия в руках не было. Хотя нет, вру: церемониальный меч Угаровых, с тяжёлым серебряным навершием в виде оскаленной пасти горгульи, был при мне, но я отнюдь не знал, насколько хороша в нём сталь и есть ли вообще заточка. Не превратится ли он в моих руках просто в дубину, которой можно разве что огреть по голове, но абсолютно невозможно не то что нанести рану, а даже поцарапаться.
Тихий плеск за моей спиной сообщил, что с драккара выгнали не только меня, но и всю мою самодельную армию. Твари стояли, окружив меня неровным полукругом и скаля клыкастые пасти. Самое страшное, что я даже не чувствовал с ними мыслесвязи, как создатель, а потому существовала немаленькая вероятность получения от них удара в спину.
Путь в один конец, как и предупреждал ворон. Что ж, смерть в этом мире имела хотя бы одно преимущество, а именно перерождение в нём же. Поэтому хрен кто от меня дождётся, что я, задрав лапки, сдохну от первого же удара тварей. Проверив кромку меча большим пальцем левой руки и поняв, что она хотя бы наточена, что было уже счастьем, я взялся двумя руками за рукоять и приготовился встречать тварей.
Лавина неслась, поглотив под собой ледяной пляж, и когда до нас оставались считанные метры, из-за моей спины рванула тень. Я услышал удивлённый крик Гора, несущего на себе всадника, но при этом увидевшего меня на берегу у носа драккара:
— Какого хе…
Расслышать окончание фразы не вышло, ведь из-за спины навстречу волне тварей рванули химеры. Я бы удивился меньше, если бы там были только химеры, созданные на борту драккара. Но хера с два! Среди химерической армии я рассмотрел моих химер, которых так и не смог призвать из собственного Ничто. Рой во главе с королевой, игольники, властители неба, горгульи встречным катком отправились бить противника, а над всей этой какофонией парил
