КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова
Хотару подавила искушение выдернуть у него эту книгу и как следует треснуть ею в лоб упёртого дядьку. Это можно и потом сделать. А пока ей пришла в голову другая мысль. Лиса услышала на крыльце новые шаги. Мужские!
— Я приду позже, — улыбнулась она, поднимаясь и выскользнула в коридор — скорее-скорее — к самой входной двери:
— Добрый день!
Молодой приказный, только что сбивавший при входе снег с казённых валенок, увидел милую молодую девушку и расплылся в улыбке:
— Здравия желаем!
— А вы за не за документами ли на новые контракты?
— Так точно, за ними!
— Он пишет ещё! — легко взмахнула рукой Хотару. — Сопровождать будете?
— Так точно, сопровождать новобранцев на западный фронт, в поддержку кайзера.
— Неужели до самой Германии? — она вполне натурально изумлённо захлопала ресницами.
Парню, похоже, сильно хотелось соврать, что непременно до Германии, но честность взяла своё:
— Что вы, барышня! Только до Братского передислокационного пункта. А там уж дирижаблями.
— Как интересно! — почти не соврала Хотару. — И часто ездите?
— Да пока только второй раз. Первый набор неделю назад отправили.
— Это… — она вдруг поняла, что понятия не имеет, какое сегодня число, — это после нового года уже?
— Ну конечно! Второго января.
Тут Хотару услышала, что вербовщик в своём кабинете встаёт из-за стола, и мило улыбнулась:
— Ну, хорошей вам службы!
С этим она выскользнула за дверь, перекинулась лисой и помчалась по улице. От приказного отчётливо пахло железной дорогой, а чтобы найти станцию, лисе даже расспрашивать никого не требовалось. Простой след работал лучше, чем сияющие указатели!
ПОД ДАВЛЕНИЕМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Южная Моравия, русские позиции под Архлебовым
9 января 1948 года, около 3 часов утра
Аркадий
В глухой ночной час меж вторыми и третьими петухами* наш взвод выскочил на небольшое поле перед русскими укреплениями, пробив себе буквально клыками и когтями брешь в паре вражеских окопов. А эти ещё, гады, мне поучаствовать не дали — мол, охраняешь пленного! Как есть подлецы!
*Около трёх часов ночи
Цивилы пытались стрелять вслед, но группа удачно залегла в ложбинке. Олег Петрович скинул облик, достал из кобуры ракетницу и дважды выстелил в небо голубым сигналом.
— «Внимание, свои, прошу подержки»! — пояснил мне Артак. — Так в нас не должны стрелять. По идее. А так-то… всякое может случиться.
— Аркадий, идёшь в центре группы, понял? — не оглядываясь, рыкнул Онуфриенко.
— Так точно, понял! — отозвался я.
Со стороны наших позиций рявкнул короткой очередью пулемёт, заставив стрелков коалиции спрятаться и притихнуть, и мы немедленно воспользовались этой передышкой. Онуфриенко вскочил:
— Пошли! Живо! Живо!
Звериная разведка метнулась через поле.
В нас не стреляли. Но как только мы свалились в окоп, молодой солдатик, но уже с нашивками старшины, выставил в нашу сторону штык винтовки. Да и не он один. И даже, смотрю, гранаты приготовили. А чего? Ну как буйствовать зверьё начнёт? Уважаю!
— Кто такие?
— Экспедиционный корпус, В/Ч пятнадцать, разведка, — сбросив облик, отрапортовал Онуфриено. — Имею крайне важного пленника. Срочно необходима связь с вашим, и лучше с нашим начальством!
— Тормози, разведка. За мной следуй! — Старшина развернулся и побежал по окопу. Олег Петрович — за ним.
— Чего у вас тут, пехота? А? — а вот кому море по колено, эт Артаку. — Кофейку не найдётся? Может, трофейный есть? Если б чо, поменяемся! А то махнём не глядя, у нас много всего интересного.
Я присел в отнорке окопа и загородил своей тушей франка, подальше от праздных глаз. Ну его. Целее будет.
Пока разведка торговалась с пехотой, меняя трофейные консервы, гранаты и даже пикантные женские фотографии на жестянки с кофе, свежий хлеб и сало, прибыл командир.
— Собрались!
Мы отошли подальше от пехотинцев.
— Ребята. Дело такое. Тут, конкретно тут, просто жопа. Сразу скажу, эти вот солдаты — все поголовно добровольцы. Фактически на смерть остались.
Артак тихонько присвистнул.
— Дело дрянь, — продолжал Онуфриенко, не обращая на это внимания. — Там, — он махнул в сторону, — эвакуируют здоровенный госпиталь. А вот тут, — обвёл он рукой, — последний рубеж обороны. Полкан… наш полковник, не дойчевский, попросил меня спросить: может, кто из нас останется, всподмогнёт? Никого неволить не стану. Двое суток надо простоять, продержаться. Минимум. Я не могу. — Он яростно пнул в бок франка. — Эту тварь надо командованию доставить! С-сука! И если завтра магии действительно не будет, то я просто не знаю…
— Да ты не серчай, командир! — А вот сейчас Артак был непривычно спокоен. — Ты бери Аркадия или Степана, грузи на них урода этого и давай, донеси его к нашим. Так, братцы? А мы уж тут! Мы ж пушку приволокли и три пулемёта! Как чуяли! И патронов сколько! Да ещё барсук подходы заминирует… Заминируешь же? Вот! Упарятся цивилы тут пробиваться. Кровью умоются. Это я тебе говорю, а не собака гавкнула! Ещё и кофею вдоволь попьём, три банки наменяли! — он бесшабашно улыбнулся.
— Так что смертники не смертники, а нас хоронить не спеши! — а это уже Иванов прибавил. Веско.
— Я остаюсь, — само собой вырвалось у меня. — Извини Степан, но я всё же медведь, единица в бою более… — я помолчал, думая, подбирая слова, — более страшная. Ты уж не серчай. К тому ж, ты куда опытнее меня, ценнее как специалист в разведке.
— Да я… — взвился Степан-олень, — я…
— Аркадий прав, Стёп, — остановил его командир. — Давай без обидок. Мне самому-то тошно. Лёха, развьючивайте его, вам тут боеприпас нужнее, — закруглил он разговор, и мы начали спешно перекладываться.
По итогу они оставили нам все ящики, которые Стёпа пёр, привязали франка ему на спину, и мы обнялись на прощание. Онуфриенко в последний раз окинул взглядом наш небольшой строй:
— Командование взводом передаю ефрейтору Ещанову.
— Есть, принять командование! — вытянулся Артак.
— Держитесь, братцы. С Богом!
21. НАПРЯЖЕНИЕ НАРАСТАЕТ
ПОЕЗД НА БРАТСК
Иркутская губерния, Братский уезд, село Шестаковка
9 января 1948 года, утро
Хотару
На станции она
