Небесный всадник. Том 5 - Кирико Кири

Танька смотрела на меня несколько секунд, после чего подошла… и внезапно схватила за кожу у бровей так сильно, что стало больно.

— Ай, блин, ты чего⁈ — схватился я за её руки, но та лишь шикнула на меня.

— Терпи.

А чего терпеть? Ты мне брови что ли решила оторвать за всё хорошее⁈

Но… я внезапно понял, что головная боль начинает утихать. Она не пропала, но как будто отошла на второй план, облегчая мою и без того тяжёлую судьбу человека с похмелья.

— Легче? — спросила Танька.

— Слушай, да… — протянул я. Брови, конечно, болят, но с головной болью это не сравнится. — Да, уже не так сильно.

— Вот и отлично, — отпустила она меня.

— Слушай, да ты просто чудо, Тань, — не, я честно восхитился.

— Я знаю. Головная боль скоро вернётся, так что ищи, что от боли, — ответила она, развернулась и пошла по своим делам.

Холодная, стервозная немного, я питал к ней прямо железную антипатию, но сейчас как-то слегка пересмотрел свои взгляды. Остался один вопрос: а чего так член-то болит с тазом? Что там было-то?

И я начал вспоминать, держась за брови, как идиот, пока искал палатку Мелиссы.

Так, что там было… ага, я засадил главе эльфиек по заднице и засосал… м-м-м… помню, что играл на гитаре, трогал ушки у эльфиек, грудь у Серафины, опять с кем-то сосался…

А потом я понял, что одно воспоминание выбивается из всего остального. Я стоял где-то во тьме, а внизу была чья-то макушка, и мне делали отсос. И самое херовое, что я не помню ни того, кто это делал, ни самих ощущений от минета.

— Какой же я мудила… — простонал я. — Сука…

Мне отсасывали первый раз в жизни, а я не помню даже особо ничего! Ни ощущений, ни того, кто это делал! Я попросту просрал свой первый раз! И на кой чёрт мне знать, что у меня этот первый раз был, если от этого остался в памяти лишь один кадр⁈ Я даже не знаю, кто это делал! Это вообще можно считать за первый раз?

— Мля…

Какой же я дебил… всё испохабил себе… Это, по факту, равносильно тому, что я бы порнуху посмотрел, потому что нет воспоминаний — считай, что ничего и не было!

Но худшее было впереди — я точно помню, что ночью в палатке было тепло и мягко. Воспоминания обрывочны, но как будто я был там не один, и как будто мы не просто лежали, а кто-то сопел, а значит… а значит, что-то было… и это явно не моё воображение…

Я просто закрыл лицо руками и застонал.

Правильно девчонки говорят, я ещё тот имбецил. Ужрался какого-то чёрта вусмерть и просрал первый минет и, судя по каким-то непонятным отрывкам, очень возможно, что и первый раз. И всё ради того, чтобы нажраться и сейчас мучиться от мигрени.

К одной головной боли добавилась другая, когда я подошёл к палатке Мелиссы.

— Мелисса, это Самсон, ты там? — тишина. — Мелисса, ты там? — тишина.

Я бы постучался, но тут двери нет, поэтому я приоткрыл полог и вновь позвал.

Тихо. Что-то как-то подозрительно… Ладно, ничего страшного, если загляну, а то мало ли. Я и заглянул. И застал Мелиссу, когда она, сладко зевая, сидела на своей лежанке, заспанными глазами глядя на меня.

— Прости, — быстро задёрнул я полог.

— Да заходи уже, герой битвы… — зевнула она. — Что ты за вчера там не видел?

Да, я вспомнил, видел. Видел всё. И трогал. И целовал.

— Ладно, я вхожу, — зашёл я, стараясь не смотреть в её сторону. Не стеснение — приличие. Кому приятно, когда тебя разглядывают?

— Да духи, Самсон, со вчерашнего дня я не изменилась, можешь смотреть, — вздохнула Мелисса раздражённо. — С чем пришёл-то?

— Голова болит, — взглянул я на неё, стараясь не опускать взгляд.

— Вестимо. Ты ж вчера, видимо, за все свои трезвые годы напивался… — пробормотала она. — Помнишь ещё что-то из вчерашнего?

— По чуть-чуть, — не стал отрицать я. — Танцы, как пил, игру на гадинке…

— Галдинка, — поправила она и поползла на четвереньках к сундуку. Её грудь завораживающе покачивалась из стороны в сторону. — А ещё?

— Ну не особо… — пробормотал я.

— Понятно… — протянула она, глядя на меня. — А мы ведь вчера тебя в сознание приводили. Ты едва не умер. Не помнишь?

— Не-а.

— Перепил, думали умираешь. Привели в чувство, а ты, — Мелисса хихикнула, — сбежал. Не помнишь?

— Да как-то…

Она открыла сундук, и тут же отвернулась с выражением полного отвращения, быстро захлопнув его. Казалось, её сейчас вырвет.

— Духи… — открыла другой и достала оттуда флакончик. — Держи. Минут через десять всё пройдёт. И да, загляни к Жаннель, попроси её зайти ко мне. Она в трёх палатках направо от входа.

— Ладно, — кивнул я, но замер в проходе, думая, спросить или нет. И решил спросить. — Слушай, а я вчера ни с кем особо не… уходил куда-нибудь там? Или, может, с кем-то особенно водился?

— Да со всеми. А что? Какие-то приятные воспоминания, а лица не помнишь? — прищурилась она хитро.

— Можно и так сказать… Ладно, спасибо, сейчас Жаннель к тебе отправлю.

Она отозвалась, в отличие от Мелиссы, почти сразу. Выглянула голышом, ни капли не смущаясь, хотя в первый раз в бассейне вроде как она убежала, лишь бы передо мной не светиться. А когда я отвернулся ради приличия, только лишь фыркнула.

— То есть вчера ко мне приставал, целовал, за грудь хватался, а теперь отворачиваешься, будто тебе противно? Ты серьёзно сейчас?

— Тебя Мелисса просила зайти, — посмотрел я на неё. Кстати, хорошая грудь.

— Мелисса? — слегка побледнела она. Кажется, знает, в чём дело.

— Ага.

— Ладно… — и скрылась в палатке.

Лагерь начал просыпаться. Все вылезали из душных палаток и щеголяли в чём мать родила или в чём уснули. Меня почти никто не стеснялся. Здоровались, кто-то даже подмигивал, а одна агадарка, проходя мимо, взвесила передо мной на ладонях грудь.

— Не хочешь ещё раз потрогать?

— Может, потом?

— Потом… пф-ф-ф… а вчера было не оторвать, когда я тебе… — и подёргала кулачком вверх-вниз, имитируя всем понятный процесс. — Ну ты заходи… если что.

И таких шуток было море. Но… серьёзно, мне ещё и подрочили? А сколько таких было, что у меня член болит? Господи, ну я и даун, конечно. Самому себе хочется просадить знатного леща.

Ещё полчаса, и на площади стало многолюдно. Потихоньку все начали одеваться, видимо решив, что праздник закончен и нудистскую вечеринку пора закрывать. Кстати, я не видел Ози, что странно. Я помню, что