Ищейка - Наталья Владимировна Бульба
— Злой? — твердо посмотрел на него Андрей.
Вскинувшийся огонь осветил часть его лица, словно разделив его надвое. С треском опал…
На игры пламени не отреагировал ни один, только Андрей чуть прищурил левый глаз.
— Нет, — качнул головой брат. — Встретились случайно, с ним были мать, жена, дочь. Сказал, что позвонит потом, пересечемся, но как-то так и не позвонил и не пересеклись.
— Жаль, — протянул Андрей, как-то задумчиво. — Командира я был бы рад увидеть.
— Что мешает? — Стас невесело улыбнулся.
Андрей вместо ответа дернул плечом. Потом бросил взгляд в мою сторону — увидеть не мог, но что-то такое, похоже, чувствовал. Поморщился:
— Знать бы, что мешает. Может, просто времени не хватает. А может, страшно посмотреть в глаза и увидеть, как тогда… Не осуждение — стыд, что не смог сделать из нас людей.
Стас вместо комментария поднял рюмку, глядя на просвет…
— Леху Кривого помнишь? — неожиданно вскинулся Андрей. Когда Стас кивнул, продолжил. — Сейчас на реабилитации. Левую ногу по колено. Поставили протез, привыкает. Когда выпишут, заберу к себе. Родных у него нет, да и с квартирой какие-то проблемы. Пока разберусь, пусть будет на глазах.
— А ты говоришь, не сделал… — с каким-то внутренним надрывом бросил брат и, резко поднеся рюмку к губам, выпил самогон словно воду. Закашлялся, мотнул головой… — Иногда самому от себя становится тошно. Вроде жизнь идет, все нормально…
— Это ты перестань! — жестко оборвал его Андрей. — Тебе командир что тогда сказал? Не твоя дорога! — Потом помолчал… Усмехнулся с горечью, искривив лицо неприятной улыбкой. — И ведь не ошибся.
— Ты о чем? — аж встряхнулся Стас. Непонимающе наморщил лоб.
— О ком, — поправил его Андрей. — О сестре твоей.
— Ты сестру…
— Остынь! — перебил его Андрей. — Меня мать про нее сразу предупредила, как увидела. Ведьма. Сильная. Такую воспитывать надо, чтобы не озлобилась. И беречь. А то таких дел наделает, не разгрести.
— Не понял? — нахмурился Стас.
У меня же внутри ничего даже не дернулось.
Ведьма⁈ Так ведьма и есть, если не вдаваться в подробности. Да и мать Андрея простой не показалась. Было в ней что-то… знакомее, родное.
А уж когда она про болота говорила, так с такой уверенностью, словно точно знала. Болото — не болото, но источник всех бед ей был точно известен.
— Все ты понял! — обрубил его Андрей.
Грубо, жестко, но без гнева или ярости, а с беспокойством. Мол, хватит тянуть кота за хвост, когда и так все ясно.
И вот ведь странное дело… Чем дольше я смотрела на них, тем больше понимала, насколько непростым было их армейское прошлое. И не одним совместно проведенным временем оно связало их, чем-то более крепким, чем просто товарищество или дружба.
Не только намеки дара убеждали меня в этом. То, как они сидели, как разговаривали, как смотрели друг на друга, как понимали не сказанное…
Общность, братство, единая цель…
Мой жизненный опыт пасовал перед тем, что видела. Единственное, в чем оказалась уверена абсолютно — эти двое прошли через то, что связало их крепче, чем даже родственные узы.
И опять, мысли были сами по себе, я же продолжала наблюдать и слушать, не обращая внимания на то, как стынут ноги, а запах самогона и закуски, дотянувшиеся и до меня, щекочут ноздри.
И ведь наелась так, что даже двигаться стало тяжело, но все равно манило.
— Ты зачем сюда приехал? — не дав Стасу ответить, подавшись вперед, наехал на него Андрей.
У меня внутри все дернулось — вопрос был неоднозначным, словно в противовес сделанному мной выводу, но я ошиблась. Судя по брату, его интонации Андрея совершенно не смутили.
— Хочу у тебя Ольгу оставить, — спокойно… слишком спокойно ответил он.
— Вот как⁈ — уже без напряжения откинулся Андрей назад. — Значит, я не ошибся, — бросив взгляд на огонь, протянул он. — По вашу душу шум.
— Шум? — нахмурившись, уточнил Стас.
— Не то чтобы шум, — поправился Андрей, — но какой-то нездоровый кипиш. Никто ничего конкретно не знает, но вроде как ищут кого-то. Начальство наскипидаренное, оперов дрючат, они дрючат осведомителей. Из конкретики: двое, мужчина и женщина. Москвичи. Женщина очень красивая.
— Под это описание… — Стас слегка склонил голову к плечу.
— Далек ты от наших реалий, — несколько натужно хмыкнул Андрей. — Опера, если их правильно настроить, и черта тебе найдут. А уж с такими вводными… — Пауза надолго не затянулась, только разлить по рюмкам. — Трясут не только нас, по всему кольцу. Железку, аэропорты, трассы. Похоже, идут вровень с вами, так что на пару дней тебе лучше задержаться. Пусть впустую поиграют в догонялки.
Андрей, прихватив дольку огурца и небольшой пучок зелени, завернул все это в кусок тонко нарезанного мяса. Прихватив рюмку, сделал хороший глоток. Крякнув, закусил, неторопливо пережевывая импровизированный рулет.
— И тебя ничего не смущает? — дождавшись, когда Андрей прожует, с сарказмом уточнил Стас.
Свою рюмку он так и не поднял.
— Меня? — вроде как удивился Андрей. Потом расхохотался. С удовольствием, как от хорошей шутки. — Меня ничего не смущает, — проговорил он, резко оборвав смех. — Я знаю тебя, я знаю, кто твоя сестра. Для выводов достаточно.
— Ведьма… — протянул насмешливо Стас. — Точно екстрасенсов пересмотрел, — похоже, вспомнив, как это сделал отец Андрея, перековеркал он слово.
— Моя мать — знахарка, — прихватив рюмку с остатками самогонки, как-то неторопливо, но сильно, уверенно, поднялся Андрей. — И бабка была знахаркой. И прабабка, — вновь посмотрев в мою сторону каким-то странным взглядом, протянул он. — Так что — да, мне материного суждения более чем достаточно. Ну, давай… — он поджал губы. Дождался, когда, держа рюмку, встанет и Стас. — Побеждают сильнейшие! — произнес он твердо, но без патетики.
— Никто кроме нас! — кивнул Стас.
Для них это что-то значило! Что-то серьезное. Важное!
Для меня…
Девиз ВДВ был мне известен, но для брата и Андрея это были не просто слова. Суть того, что осталось с ними и через много лет после службы в армии.
Посчитав, что узнала достаточно, отвела им взгляд и скользнула к лестнице.
Последнее, что услышала, поднявшись уже на третью ступеньку, были слова Андрея:
— А Ольгу оставь здесь. Так действительно будет лучше.
Я уснула не сразу. Сначала не давали расслабиться замершие ноги — надо было озаботиться носками, прежде чем идти на поводу то ли дара, то ли любопытства. Потом не шел из
