Выжить в битве за Ржев. Том 7 - Августин Ангелов
— Товарищ майор, — сказал он, стараясь сохранить лицо, — я всего лишь выполняю приказ…
— И я выполняю приказ, — перебил его Ловец. — Приказ командующего Западным фронтом. Убирайтесь. И передайте вашему капитану Сергееву, что, если он еще раз попытается нарушить приказ Жукова, я буду вынужден доложить об этом лично ему, а он доложит товарищу Сталину. Вы меня поняли?
Сурков побледнел еще сильнее. Он знал, что Ловец не шутит. Он знал, что этот человек способен выполнить свою угрозу. И он знал, что Сергеев не станет защищать его от гнева Жукова.
— Понял, товарищ майор, — выдавил он. — Я передам Сергееву.
Он быстро развернулся, сел обратно в машину и что-то приказал водителю. «Эмки» развернулись и уехали так же быстро, как и приехали. Грузовик с бойцами последовал за ними.
Ловец смотрел им вслед, чувствуя, как напряжение внутри медленно отпускает. Афганец посмотрел на него и послал мысль: «Ну что, командир, мы их прогнали?»
Ловец улыбнулся, присел на корточки и обнял пса за шею.
— Молодец, Афганец, — сказал он. — Ты грозно рычал, и этот Сурков испугался.
Бойцы заулыбались. Кто-то даже засмеялся. Чодо, опуская винтовку, едва заметно усмехнулся. Панасюк громко хмыкнул, разворачивая пулемет в другую сторону. А кто-то из десантников негромко сказал: «Ну и съежился этот лейтенант, как мокрая курица».
Володя Смирнов подошел к Афганцу и тоже погладил его.
— Как хорошо, что наш десантный пес снова в строю вместе с нами, — сказал он.
Светлана стояла возле березы и смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Она видела, как дядя Коля, который еще час назад казался ей очень уставшим человеком, превратился в грозного командира, перед стальной волей которого отступают любые враги. И в этот момент она поняла, почему ее муж так восхищается им.
* * *
Кабинет Сергеева был залит утренним солнцем, пробивающимся сквозь запыленные окна. Капитан государственной безопасности сидел за столом, перебирая бумаги, и чувствовал, как внутри него закипает глухое раздражение. Сурков только что вернулся ни с чем. Епифанов не просто так удрал в лес: его диверсионный отряд уже развернул там свою охраняемую базу! И Сергеев ничего не мог с этим поделать.
— Товарищ капитан, — раздался голос Суркова из-за двери. — Разрешите войти?
— Входи, — буркнул Сергеев, даже не поднимая головы.
Лейтенант вошел, прикрыл за собой дверь и остановился у стола. Лицо его было бледным, под глазами залегли темные круги — он не спал всю ночь, выполняя поручения Сергеева и, что называется, рыл носом землю, пытаясь докопаться хоть до какой-нибудь зацепки, которую можно было бы использовать против Епифанова.
— Товарищ капитан, — начал Сурков, — я провел проверку всех, кто связан с майором Епифановым. И нашел кое-что интересное.
Сергеев поднял голову. В его глазах мелькнула искра надежды, когда он приказал:
— Докладывай!
И Сурков доложил:
— Я проверил личное дело санинструктора Полины Алексеевны Макаровой. Она не окончила мединститут, пошла добровольцем в санинструкторы после второго курса… Так вот, оказалось, что в феврале она попала в плен к немцам. Почти две недели она находилась в лагере для военнопленных под Вязьмой, а потом отряд майора Епифанова разгромил этот лагерь и освободил ее и всех остальных пленных.
— И что? — Сергеев нахмурился. — Это не преступление, раз ее быстро освободили.
— Да, но есть важные детали, — Сурков подался вперед, и в его голосе зазвучала уверенность. — Обстоятельства попадания в плен странноватые. Когда санитарный грузовик, в котором она ехала, разбомбили на подъезде к передовой, она заблудилась и напоролась на разведгруппу немцев, которые и взяли ее в плен. И еще. После освобождения она не проходила проверку. Никакого допроса. Никакой фильтрации. Ее просто отпустили. И она сразу же начала работать в госпитале без всяких формальностей. Это прямое нарушение инструкций! Любой, кто побывал в плену, должен пройти проверку в Особом отделе. А она не прошла. Более того, она скрыла факт плена при возвращении на службу в госпиталь Можайска!
Сергеев медленно встал из-за стола, и на его лице появилась холодная, торжествующая улыбка.
— Значит, она не прошла проверку и скрыла факт пребывания в плену, — повторил он, словно пробуя зацепку, добытую помощником, на вкус. — И она работала в госпитале, имея доступ к раненым, к документам, к важной информации о воинских частях, откуда раненые поступают и куда отбывают после лечения. И все это, конечно, интересует вражескую разведку. И эта женщина связана с Епифановым! Более того, она его любовница, как я понимаю?
— Так точно, товарищ капитан, — подтвердил Сурков. — Они виделись несколько раз. Она приходила к нему в штаб. Я лично это наблюдал совсем недавно. И Епифанов, судя по всему, ей очень доверяет.
Сергеев усмехнулся, и эта усмешка не сулила ничего хорошего.
— Отлично, — сказал он. — Просто отлично. Епифанов думает, что он неуязвим? Что он может делать все, что ему вздумается? Но он ошибется. У него есть слабое место, как у каждого человека. И мы, кажется, нашли его «мозоль».
Он подошел к вешалке, взял шинель и начал одеваться, спросив:
— Где эта Полина сейчас?
— В госпитале, — ответил Сурков. — Я установил за ней наблюдение. Она сменилась с дежурства и отправилась в ясли при госпитале, где присматривает за ребенком пропавшего Денисова. Похоже, она подружилась с его женой, которая, как уже точно установлено, уехала вместе с Епифановым на том мотоцикле. Я лично видел эту женщину сегодня. Когда я приехал брать Епифанова, она стояла под деревом под защитой его пулеметов. Это, похоже, именно она была ночью в мотоциклетной коляске под брезентом.
Сергеев даже присвистнул.
— Ишь ты! Пока Денисова нет, Епифанов наш, оказывается, с его женой закрутил! Каков подлец! Большой любитель женщин, однако. Ну, ничего, Светлану допросим потом, когда вернется. А пока мы займемся Полиной, — Сергеев застегнул пуговицы на шинели и повернулся к Суркову. — Мы арестуем ее прямо там. Чтобы все видели. Чтобы Епифанов узнал об этом как можно быстрее. Я хочу, чтобы он понял: его окружение мы тщательно профильтруем. И пока он не захочет сотрудничать с нами, в отношении его знакомых и родственников будут проводиться проверки.
— Есть, товарищ капитан государственной безопасности, — Сурков щелкнул каблуками и направился к выходу.
— Подожди, — остановил его Сергеев. — Я поеду сам. Я хочу видеть лицо этой Полины в тот момент, когда она поймет, что ее обман руководства госпиталя, которому она не сообщила о пребывании в плену,
