О, да, я знаю, как это работает! - Enzo Salvatore

И так восхищенно он это говорил, правда, заметив усмешку, странно на меня посмотрел. Наверное понял, что эти цифры для меня не о чем. Но называть урон меча, который мне прежде довелось держать в руках, я не стал. Не хотел шокировать. Вот я дурень — не ценил дмеморские мечи. Да они, похоже, самые лучшие во всех мирах. Не исключено, что они читерили когда их делали. Как и броню. Потому что у местных ничего подобного не видел вообще.

Наконец-то мы приехали. Двери кареты открыла молодая привлекательная девушка. У горничных одежда была белая вся, и с кружевами.

Швейцаров хоть и не видел, но что-то из Мартинового монолога об различиях я все же вспомнил. Швейцар был одет серый костюм. Ну а дворецкий в черной строгой одежде. Можно сказать тут по тону одежды несложно отличить кто есть кто. Почти однотонные и блеклые, тусклые цвета — это слуги. Яркие и насыщенные цвета это уже мы.

Хоть высокородные и могли носить элементы одежды таких же тонов, что и прислуга, но были разные дизайнерские решения, которые помогали не спутать их со слугами. Да и основная одежды, как и гербы на них тоже, не оставляли шансов обидеть случайно такого человека.

К примеру, платье у Элизы было белым и на плечах имелись кружева. Но, если поставить рядом служанку, то сразу будет видно отличия. Фасон сильно различим. Да и думаю, для людей привыкших будет сразу все понятно. Это как разница между лонгсливом и водолазкой.

Ведь даже на том парне, что стриг кусты, росшие вдоль дорожке, была одежда служанки. Чуть другая, и чуть большие завитки в кружевах, но все же оно. Можно даже предположить, что в этом он женоподобен. Но видимо тут менталитет другой. Да и взгляды на одежду другие. Хрен с ними, главное, что я такое не буду носить.

Охраны или воинов, что смотрели бы за каждым нашим шагом, не увидел у них. Я не заметил людей с оружием, вообще. Понимаю, что есть инвентарь. И носить открыто оружие нельзя, но тут то они на своей территории. На улицах так же не увидел выделяющихся как-то людей, в которых можно признать стражей порядка. Да и дворецкие это считай стражи и управляющие в одном флаконе. А вот их тут много собралось, и с виду кажется каждый готов на своем углу обслужить. Тоже мне ниндзя, затаившиеся под открытым солнцем.

Нас проводили в зал, в котором было много вытянутых столов с едой и напитками. Возле которых стояла местная знать и, время от времени закусывая виноградом и запивая вином. Странно, а мне сказали, что здесь мне не получится перекусить. Получается либо моветон, либо опять какие-то, пока мне непонятные, заморочки. Что ж, будем посмотреть. Все это выглядело естественно, и соблюдалась некая атмосфера, Схожую с той, что я видел в фильмах. На нас даже не косились. Видимо воспитание и этикет рулит в этом обществе. Но рано пока делать выводы.

Мы прошли к молодой паре, что стояла почти в углу зала и что-то обсуждала. Как только мы приблизились они сразу же обратили на нас внимание, и обернулись с дежурной улыбкой. Лицо мужчины мне чем-то напомнило Альберта, которого я убил на арене. Неужели это был их сын? Да начнется игра в актера. Мне пока запрещено говорить, и даже приветствовать ведь рядом есть выше меня по положению люди, которые, тем самым, отвечают за меня. Даже если ко мне будет прямое обращение или содержащее вопрос лично ко мне. Только после согласия старших я мог ответить. Этикет, мать его. Впрочем, я и не горел желанием с ними говорить. Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. И они могут быть такими же высокомерными, как их сынишка. Во всяком случаи глаза их так и пылают.

— Добрый день. Выражаем вам свои соболезнования о вашей утрате. — Элизабет поклонилась на этих словах.

Я с Мартином повторил за ней поклон.

— Добрый. Благодарим. — Поклонились и они. Переведя взгляд на меня, произнесла. — Мы были на арене. Все видели. Вы сильны. Войны не будет. Это было ошибкой объявлять вам войну, просим прощения за это. Он ведь был нашим единственным сыном и наследником. Мы были в гневе.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице при этих словах. Вот это выдержка. Но глаза горели, гневом, котором она хочет прикрыться, чтобы мы отказали в вызове на войну. Послав призыв, они не могут сами его отозвать. Тут либо другая сторона согласится, либо нет. Но блин, неужели все так просто? Пригласить, чуть ли не на похороны и попросить отказаться от войны, что сами бросили? Ходя даже мне видно, что на самом деле они в ярости, и вероятно какую подлость сделают.

Так я даже один их всех убью если будет война. Чего Элизабет бояться? Или что-то не так с этой самой войной? Что-то так и не узнал, как ее проводят, а главное где. Ведь наши дома были в одном городе. Да и армии я не видел, ни у нас, ни у них.

Я продолжал молчать. Так как вопроса не было задано мне. А значит я должен молчать.

— Мы вас прощаем. И отказываемся от войны. — Сказала матушка и так же поклонилась. Ну и мы заодно.

Я продолжал молчать. Так как вопроса не было задано мне. А значит я должен молчать. Как говориться молчи и за умного сойдешь. В духе Арни. Но выбора не было. Я хз как войну воевать. Может, да даже скорее всего это не просто пришел и всех убил.

Элизабет, не торопясь двинулась к выходу, мы последовали за ней. «Это все?» А, я ведь готовился познакомиться с местной элитой. Хотя… Если немного пораскинуть мозгами… То это их дом, прям как у нас большой, ну ладно, у них немного больше. Их дворец напоминал некий небесный храм, сама архитектура, а также отделки потолка, все казалось воздушным, белым и незапятнанным.

Я увидел на периферии своего зрения гроб, когда мы почти выходили и тут же понял, что мы пришли на похороны, вот почему меня предупредили не кушать здесь и потерпеть к дому. Если бы не гроб, вряд ли бы понял зачем мы здесь... Хотя догадки и так были верны. Не на светскую же беседу нас позвали в конце концов. Хорошо, что я все понял раньше, чем успел сглупить, а то не миновать было беды. Есть я не