Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии - Наталья Добкевич
— Видела.
— Это мать ректора! Сама леди Элеонора! Она же...
— Страшная, — закончил Финго. — Очень страшная.
— Она уничтожила три рода! — добавил Глимбо из-за котла.
— Я слышала.
— Агата, — Бинго подбежал ко мне и схватил за руку. — Она вас видела?
— Видела.
— И что сказала?
— Ничего. Просто посмотрела и ушла.
— Это плохо, — мрачно сказал Финго. — Очень плохо.
— Почему?
— Если бы она сразу напала, можно было бы защищаться. А если молчит — значит, готовит удар исподтишка.
— Вы нагнетаете.
— Агата, — Бинго посмотрел на меня серьёзно. — Мы живём в академии пятьсот лет. Мы знаем драконов. И мы знаем, что матери драконов — это отдельный вид. Особенно такие, как леди Элеонора. Она не простит вам, что вы заняли место рядом с её сыном.
— Я ничье место не занимала. Я просто...
— Ей всё равно. Для неё вы — чужая. Из другого мира. Без рода, без титула, без денег. Вы для неё — никто.
— Спасибо за поддержку, — буркнула я.
— Мы не хотим вас обидеть, — вмешался Финго. — Мы хотим, чтобы вы были готовы.
— К чему?
— К войне.
— Это всего лишь мать.
— Это мать дракона, — поправил Глимбо, вылезая из-за котла. — Это хуже, чем война.
Я вздохнула.
— Ладно. Что мне делать?
— Ждать, — сказал Бинго. — Она сама придёт. И когда придёт — не сломайтесь.
— Я постараюсь.
— Корнелий? — мысленно позвала я.
— Я здесь, — отозвался лич. — И я согласен с эльфами. Готовься.
— К чему?
— К самому худшему.
---
Она пришла через час.
Я как раз раскладывала пирожки на противне, когда дверь кухни открылась и на пороге появилась леди Элеонора. Эльфы испарились мгновенно — даже не заметила, куда они делись. Рыжик выскользнул за дверь так быстро, что только пятки сверкнули.
Мы остались вдвоём.
— Агата, — сказала она, входя и оглядывая кухню с таким видом, будто зашла в хлев. — Какая... уютная у вас кухня.
— Спасибо, — ответила я, продолжая работать. — Присаживайтесь. Чай? Пирожки?
— Нет. — Она остановилась напротив меня и сложила руки на груди. — Я пришла поговорить.
— Я слушаю.
— Вы знаете, кто я?
— Мать Рейнара. Леди Элеонора Драгонвей. Очень богатая и влиятельная.
— Это всё?
— А что ещё?
— Я глава одного из старейших родов в королевстве. Мой род старше самой академии. Мы правили, когда вашего мира ещё не существовало. — Она говорила спокойно, но каждое слово падало как камень. — И мой сын — единственный наследник всего этого.
— Я знаю.
— И вы, девушка без рода, без титула, без денег, из другого мира, решили, что можете занять место рядом с ним?
— Я не занимала место. Я просто...
— Просто? — она усмехнулась. — Вы спите с моим сыном. Вы живёте в его академии. Вы носите его имя. Что, по-вашему, это значит?
— Я люблю его.
— Любовь, — повторила она с таким презрением, что я физически почувствовала, как воздух вокруг стал холоднее. — Детская сказка. Любовь проходит. А род остаётся. Титул остаётся. Деньги остаются.
— У нас всё по-другому.
— У вас — в вашем мире. А здесь — другие законы.
— Рейнар меня любит.
— Рейнар — мой сын. Он всегда делал то, что я говорила. До недавнего времени.
— Значит, вы хотите сказать...
— Я хочу сказать, что вы здесь чужая. И всегда будете чужой. Для меня, для моего рода, для всего нашего мира.
Я остановилась и посмотрела ей в глаза.
— Леди Элеонора, я понимаю вашу позицию. Я правда понимаю. Вы хотите лучшего для сына. Но позвольте спросить: вы видели его счастливым до меня?
Она замерла.
— Он пять лет страдал от сплина. Не чувствовал вкуса, не чувствовал радости, не чувствовал ничего. А теперь он улыбается. Он шутит. Он живёт. И вы хотите это отнять?
— Я хочу, чтобы он был с тем, кто достоин.
— А кто, по-вашему, достоин? Какая-нибудь герцогиня с холодным сердцем и расчётом в глазах? Которая выйдет за него замуж ради титула, родит наследника и будет жить своей жизнью, пока он будет один?
— Это лучше, чем...
— Чем что? Чем любовь? Чем счастье? Чем настоящие чувства?
Она молчала.
— Я не знаю ваших законов, — продолжала я. — Не знаю ваших традиций. Но я знаю одно: я люблю вашего сына. И он любит меня. Если для вас это ничего не значит — это ваша проблема.
— Вы дерзкая, — сказала она после долгой паузы.
— Я честная.
— Это одно и то же в вашем мире?
— В моём мире честных называют дураками. Но я предпочитаю быть дурой, чем лгуньей.
Она смотрела на меня долго. Очень долго. Я чувствовала, как её взгляд буквально прожигает меня насквозь.
— Корнелий, — мысленно позвала я. — Что она делает?
— Изучает тебя, — ответил лич. — Ищет слабые места.
— Находит?
— Ты их не показываешь. Молодец.
— Агата, — вдруг сказала леди Элеонора. — Вы правда думаете, что любви достаточно?
— Думаю, что без любви ничего не достаточно.
— Наивно.
— Возможно. Но я предпочитаю быть наивной и счастливой, чем умной и одинокой.
— Вы не одиноки. У вас есть мой сын.
— Именно.
Она вздохнула.
— Я приглашаю вас на ужин. Сегодня вечером. Приходите. Поговорим дальше.
— Хорошо.
Она развернулась и ушла.
Я выдохнула.
— Агата, — прошептал Корнелий. — Ты была великолепна.
— Я чуть не умерла от страха.
— Не заметно.
— Это профессиональное.
— Ты справишься.
— Надеюсь.
Из всех щелей повылезали эльфы.
— Агата! — заорали они. — Вы живы!
— Жива.
— Она вас не убила?
— Нет.
— И не прокляла?
— Нет.
— И не приказала вас выгнать?
— Нет.
— Агата, — Бинго подбежал и обнял меня (насколько позволял рост). — Вы героиня.
— Я просто разговаривала.
— С ней так разговаривать нельзя! Она же ледяная королева!
— Видимо, можно.
— Агата, — сказал Финго. — Будьте осторожны вечером. Ужин
