На один укус - Амалия Мо
Всё это как хождение по чужим клеткам: одни двери открываются, другие тут же захлопываются. И в каждой, кто-то решает за меня.
– Вы влияете, Каяна. Просто не так, как вам бы хотелось. Но, поверьте, ваше влияние на господина Морвеля способно заставить его стоять на коленях перед вами.
Хотелось уточнить, что он имеет в виду, но мы внезапно остановились. Юрий кивнул мне на два надгробия, стоящих рядом друг с другом.
На одном выгравировано имя «Эдвин Грин» и даты рождения, а на другом… Внутрь что-то надломилось. Я открыла рот, хватая воздух, как рыба, выброшенная на сушу.
Я не могла оторвать взгляд от гравировки. Его имя должно было звучать рядом со мной, а не холодеть на камне.
За спиной послышался голос Берроуза, спокойный, ровный, будто он рассказывал о погоде:
– Я подумал, что вам захочется знать, где они похоронены. Так как у Эдвина и Логана не было ближайших родственников, по закону мы должны были кремировать тела. Но… – он замолчал на секунду, – я посчитал, что вы имеете право на это место.
Он сделал шаг ближе, но не коснулся.
– Мне очень жаль, Каяна, – тихо сказал Юрий, а после добавил, что даст мне какое-то время.
Мужчина отошёл, а я опустилась на колени, понимая, что ноги не выдержат тяжести, упавшей на плечи.
В горле застрял крик, глухой и беззвучный. Грудь сжималась, будто кто-то сжёг внутри весь воздух, оставив после себя вакуум. И вдруг появилась боль. Острая, раздирающая, не от тела, а от осознания: его больше нет. Совсем. Навсегда.
Одиночество обрушилось с такой силой, что мне захотелось выть. Никто и ничто не могло заполнить дыру, которая развергалась внутри. Даже тишина вокруг больше не была нейтральной, она звучала пустотой.
Я была одна.
Рваные, яркие, болезненные воспоминания закружились в памяти, поднимая всё, что было ценным.
Первый раз, когда я увидела Логана. Его насмешливый взгляд. Манера говорить, словно знал обо мне больше, чем я сама. Его прикосновения, нерешительные вначале, а потом такие уверенные и родные. Как он смеялся. Как он злился. Как защищал. Как смотрел на меня, когда думал, что я этого не замечаю.
Те ночи, когда мы не спали, просто лежали рядом и молчали. Тот случай на кухне, когда он несильно обжёгся, пытаясь испечь нам блинчики на завтрак.
И потом день, когда он исчез.
Сначала было недоверие. Паника. Надежда. Потом ужас и холод, медленно пробирающийся внутрь, как лёд под кожей. Я цеплялась за мысли, что он где-то там… Что он вернётся. Что просто заблудился, сбился, уехал… Но теперь…
Теперь осталось имя. Камень. И тишина. Я провела ладонью по гравировке. И наконец позволила себе заплакать.
Слёзы катились беззвучно, без остановки. Его имя размывалось, но я продолжала смотреть, стирая мокрые дорожки. Мне нужно было принять это раз и навсегда. Его тело погребено под толщей земли, изуродованное, искалеченное и одним богам известно, какой ужас он испытал перед смертью.
– Ты не вернёшься. Больше не вернёшься… – прошептала я, поднимаясь с мягкой травы.
Берроуз возник рядом, протягивая платок.
– Прогуляемся? Здесь чудесный парк, – заметил он, оглядывая высокие деревья и ухоженные кустарники.
Я молча шла рядом с ним.
– Когда мне становится плохо, я приезжаю сюда… Место, где похоронены пострадавшие от злодеяний кровопийц.
Я плохо различала окружающую обстановку, смотря исключительно под ноги.
– Можно… мне тоже сюда приезжать? – выдавила я, срывающимся, охрипшим голосом, наполненным остатками слёз и боли, которую уже не скрыть.
– В любое время, Каяна. Стоит только позвонить, и наш водитель приедет за вами.
– Куда позвонить?
– Конечно-конечно, – торопливо закивал Берроуз и достал из кармана мобильник. – Это ваш личный телефон связи. На нём два контакта, один мой, а другой – Сиарда на случай, если я вдруг не отвечу. Рекомендую не светить перед Морвелями, чтобы исключить ненужные вопросы.
Аккуратно приняв гаджет, я посмотрела на Юрия.
– Вы ведь не просто так мне его дали, чтобы я могла приезжать сюда?
– Приятно иметь дело с умными людьми, – кивнул мужчина и махнул рукой, жестом указывая двигаться дальше. – Мне нужны сведения о Морвелях. Любые.
– Какие именно?
– Любые. Всё, что покажется вам интересным и важным. – Уклончиво ответил Берроуз, будто не хотел загонять меня в рамки. Или, наоборот, намеренно их размывал.
– А если я откажусь, вы не будете искать тех, кто убил Логана?
Он рассмеялся. Низко, спокойно, словно я сказала что-то наивное, почти забавное.
– Естественно, нет, мисс Деваль. Моя работа находить тварей, убивающих людей. С вами или без вас, мы узнаем правду. Более того, я буду держать вас в курсе хода расследования, если такое будет иметься.
– И, тем не менее, вы просите меня докладывать о семье первокровных.
– Да. Прошу. Мы склонны предполагать, что Морвели могут быть связаны с исчезновением людей. Существует вероятность, что они поставляют живых доноров обеспеченным вампирам и первокровным. У нас пока нет прямых доказательств, но есть достаточно зацепок, чтобы копать в этом направлении.
Мне стало дурно. Всё внутри сжалось в тугой, тошнотворный узел. Я добрела до ближайшей скамейки и медленно опустилась, закрывая лицо руками.
– Это… это просто омерзительно… – прошептала я.
– Это мир, в котором мы с вами живём. Мне жаль только, что вы узнали об этом при таких обстоятельствах, – мягко ответил Юрий, присаживаясь рядом.
Я едва слышала его слова. Они проваливались в гул, заполнивший голову.
Они смотрели мне в глаза, говорили о своём бизнесе, казалось, не скрывая деталей. А вдруг всё это была тщательно спланированная ложь, за которой скрывалось всё это?
– Если… это правда… что с ними будет? – спросила я не из жалости. Из страха. Из желания понять, чего ждать. И где, в этом кошмаре, окажусь я.
– Если получится доказать их причастность – всех виновных ждёт смертная казнь, – чётко произнёс Юрий.
– А я?
Он повернулся, карие глаза слегка сощурились.
– А вы станете свободной, мисс Деваль. И поможете другим избавиться от настоящего зла.
Свежий воздух вдруг стал тяжёлым и обжигающим, как раскалённый пар. Я втянула его через рот, с трудом, словно училась дышать заново. Всё тело заледенело изнутри, и в то же время по спине стекал пот.
– Я попробую, – наконец, ответила я и поднялась с места, сжимая кулаки.
–
