Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Он наклонился, оставляя горячий, трепетный поцелуй на моих сжатых пальцах, хранящих печать.
— С этой пластиной ты можешь приказать им выпустить тебя. Можешь приказать им убить меня во сне, если я когда-нибудь предам тебя. Моя жизнь, моя Империя, моя тень — всё это отныне принадлежит тебе. Я безоружен перед тобой, моя Императрица. Делай со мной всё, что пожелаешь.
Слезы, горячие и непрошеные, обрывали мое дыхание. Этот мужчина, этот безжалостный тиран, который готов был утопить столицу в крови ради своей паранойи, сейчас добровольно вкладывал мне в руки кинжал, направленный в его собственное сердце. Это был акт наивысшего, абсолютного доверия, на которое только способно человеческое существо.
Я не стала возвращать ему нефрит. Вместо этого я продела шелковый шнурок через свою шею, позволяя черному камню лечь в ложбинку между моих грудей, прямо у сердца.
— Я принимаю твою клятву, Чжао Хэнъюй, — прошептала я, и мой голос сорвался от переполнявших меня эмоций. — И клянусь, что этот ключ никогда не будет использован для побега.
Глаза Хэнъюя потемнели. Воздух в комнате мгновенно изменился, наэлектризовавшись, став густым и тяжелым. Политика, дворцовые интриги, судьбы Империи — всё это рассыпалось прахом, исчезло за пределами нашей кровати.
Я больше не была послушной дочерью или перепуганной пленницей. Сегодня я чувствовала в себе силу, дарованную его покорностью.
Я медленно, не разрывая зрительного контакта, потянулась к завязкам своего тонкого, бледно-сиреневого ханьфу. Ткань зашуршала, соскальзывая с моих плеч и собираясь складками на коврах, оставляя меня лишь в полупрозрачном нижнем платье.
Хэнъюй сглотнул. Кадык на его горле дернулся. Грудь мужчины начала вздыматься быстрее, а руки, лежавшие на бедрах, непроизвольно сжались в кулаки. Он не смел прикоснуться ко мне первым. Он отдал мне власть, и теперь ждал моего решения с трепетом верующего перед алтарем.
Я придвинулась вплотную, перекинула ногу через его бедра и плавно, осторожно, чтобы не задеть его рану на боку, оседлала его.
Его руки мгновенно, рефлекторно легли на мою талию, обжигая кожу сквозь тонкий шелк. Он издал низкий, вибрирующий стон, запрокидывая голову, подставляя мне свою длинную, беззащитную шею.
— Моя... — выдохнул он, и в этом звуке было столько отчаяния и голода, что по моей спине пробежала дрожь.
Я наклонилась и прижалась губами к пульсирующей жилке на его горле. Мои руки скользнули по его широким плечам, гладя напряженные мышцы. Я целовала его медленно, вдумчиво, изучая каждый дюйм его кожи, пробуя на вкус соль его пота. Там, где мои губы касались его плоти, его тело отзывалось неконтролируемой дрожью.
— Ты дрожишь, мой безжалостный принц, — прошептала я, отрываясь от его шеи и глядя в его затуманенные страстью глаза.
— От твоих прикосновений я забываю, как дышать, — хрипло отозвался он. Его пальцы скользнули вверх по моей спине, путаясь в распущенных волосах. — Возьми всё, что хочешь, Шуан-эр. Я твой.
Его слова стали последней искрой.
Я решительно стянула через голову остатки своего шелкового одеяния, отбрасывая его в сторону. Прохладный воздух комнаты коснулся моей обнаженной кожи, но жар, исходящий от тела Хэнъюя, согревал лучше любой жаровни.
Его взгляд обжег мою грудь, живот, бедра. В этих глазах не было ни капли прежнего собственнического безумия, только чистое поклонение. Мужчина медленно поднял руки и благоговейно коснулся моей груди. Его длинные пальцы очертили контуры, большие пальцы ласково провели по затвердевшим вершинам. Я выгнулась дугой, с губ сорвался тихий, прерывистый вздох.
Хэнъюй подался вперед, приникая губами к моей груди. Его язык был горячим, властным, но невероятно нежным.
Удовольствие разливалось по моим венам. Я зарылась пальцами в его черные волосы, направляя, прижимая его ближе.
— Хэнъюй... — прошептала я, чувствуя, как внизу живота сворачивается тугой, пульсирующий узел желания.
Он поднял голову. Его губы были влажными, глаза потемнели до состояния беззвездной ночи. Он одним движением избавился от своих шелковых штанов, представая передо мной во всей своей обнаженной, пугающей и прекрасной мужской силе.
Но он всё еще ждал моего разрешения.
Я обхватила его лицо ладонями, наклонилась и поцеловала его. Это был глубокий, откровенный поцелуй, в котором я передавала ему всё свое желание, всё свое принятие. Мой язык сплелся с его языком, вступая в чувственный, влажный танец.
Не прерывая поцелуя, я приподнялась на коленях и медленно, миллиметр за миллиметром, начала опускаться на него.
Хэнъюй глухо зарычал мне в губы. Его руки впились в мои бедра, помогая и направляя. Когда мы соединились полностью, я замерла, тяжело дыша. Ощущение его абсолютной полноты внутри меня было ошеломляющим, дарующим чувство невероятной завершенности. Две расколотые половинки души наконец-то встали на свои места.
— Боги... — прохрипел Хэнъюй, откидывая голову на подушки. На его лбу выступила испарина. Он прилагал нечеловеческие усилия, чтобы не перехватить контроль, чтобы позволить мне задавать ритм.
Я начала двигаться. Медленно, плавно, наслаждаясь каждым мгновением нашего слияния. Я поднималась и опускалась, скользя по нему, заставляя его тело содрогаться в такт моим движениям.
Мои распущенные волосы темным шатром укрывали нас обоих, создавая мир, где не существовало ничего, кроме нашего дыхания, скольжения влажной плоти и тихого шепота.
— Моя Императрица... моя жизнь... — слова срывались с его губ вместе с прерывистыми стонами. Его руки гладили мои бедра, живот, скользили вверх, к груди, лаская, доводя меня до исступления.
Я ускорила темп. Власть, которую он мне подарил, опьяняла. Я видела, как этот непобедимый воин, этот тиран, стискивает зубы, сгорая в огне страсти, полностью подчиненный моей воле. Ощущение его силы, бьющейся внутри меня, смешивалось с моей собственной властью над ним.
Жар становился невыносимым. Мое тело начало дрожать, внутри всё сжималось, готовясь к взрыву.
— Хэнъюй... я больше не могу... — выдохнула я, теряя ритм, срываясь на беспорядочные, отчаянные движения.
Его глаза вспыхнули. Контроль, который он удерживал так долго, наконец испарился.
Он перехватил мои бедра крепкой хваткой, приподнялся навстречу мне, и его толчки стали глубокими, быстрыми и жесткими. Он больше не сдерживался. Первобытный, собственнический инстинкт взял верх.
Мы двигались в бешеном, исступленном ритме. Алый шелк простыней сбился в комья, воздух в спальне стал густым от запаха сандала и нашего пота.
С каждым его толчком меня подбрасывало вверх. Я кричала его имя, не скрывая своего наслаждения, позволяя экстазу захлестнуть меня с головой. Ослепительная вспышка света разорвала мое сознание на тысячу осколков. Мои мышцы судорожно сжались вокруг него, вытягивая из него всё
