Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай
Бренн сказал:
— Милорд, не позволяйте ей уводить разговор. Книга ясно говорит: душа Нивеи ушла. То, что стоит перед нами, может быть последним ключом, но ключ не обязан оставаться свободным.
Ника похолодела.
— То есть меня можно использовать.
— Любой ключ используют, — ответил Бренн.
И вот тут она испугалась по-настоящему.
Не смерти. Странно, но нет. После клятвенной книги смерть стала слишком близкой и слишком большой, чтобы её можно было осознать сразу. Ника испугалась другого: что все они — Бренн, Ортия, Совет, возможно, даже замок — действительно видят в ней не человека. Дверной механизм. Последний недостающий кусок. Средство добраться до Сайры, до белой комнаты, до завершения клятвы.
Она посмотрела на Эйварда.
И увидела, что он тоже это понял.
Его лицо стало жёстким.
— Она не будет ключом Совета.
— А вашим? — тихо спросила Ортия.
Вопрос ударил так точно, что Ника невольно задержала дыхание.
Эйвард не ответил сразу.
И это молчание было честным. Болезненно честным. Он хотел спасти Сайру. Ради этого он годами стоял у белой двери, грозил смертью, держал дом в страхе, отказывался от правды, когда правда могла разрушить последнюю надежду. Если Ника действительно последний ключ, что он выберет? Её свободу или дочь?
Она не должна была задавать этот вопрос.
Но он уже стоял между ними.
Эйвард посмотрел на неё.
— Моим тоже не будет, — сказал он.
Голос был низким, неровным, но слова прозвучали ясно.
Ника опустила глаза первой.
Не потому, что не поверила. Потому что поверить было слишком опасно.
Бренн сложил пальцы перед собой.
— Тогда вы оставляете наследницу в опасности.
— Я оставляю её вне ваших рук.
— До рассвета Совет примет решение сам.
Эйвард поднял голову.
— Совет не имеет права действовать без главы рода.
— Имеет, если глава рода находится под влиянием разрыва клятвы.
Тишина стала мгновенной.
Даже Ортия перестала двигаться.
Ника почувствовала, как ключи на поясе дрогнули. Не от страха — от гнева. Ей казалось, что замок сейчас распахнет все двери разом, но стены молчали. Дом слушал. Возможно, ждал, что скажет Эйвард.
Он не сказал ничего.
Он сделал шаг к Бренну.
Медленно.
И весь архив будто подался за ним.
— Повторите, — произнёс Эйвард.
Бренн не отступил.
— Если глава рода не способен принимать решения в интересах наследницы, Совет вправе временно взять охрану белой комнаты на себя.
— Вы хотите забрать мою дочь.
— Мы хотим обезопасить род.
— Вы хотите забрать мою дочь.
На этот раз это был не вопрос.
Бренн выдержал паузу.
— На рассвете Сайра Морн будет переведена из белой комнаты под надзор Совета.
Каменный стол треснул второй раз.
Ника не сразу поняла, что это сделал не Эйвард. Не рукой. Не силой. Просто воздух вокруг него стал таким тяжёлым, что камень не выдержал.
Ортия резко шагнула назад. Бренн побледнел, но остался на месте. А Ника почувствовала, как белый ключ стал горячим — не предупреждая, не кусаясь, а будто крича без звука.
На рассвете.
Совет заберёт Сайру.
Всё стало очень простым.
До ужаса простым.
— Вы не подойдёте к белой двери, — сказал Эйвард.
— Это решит Совет, — ответил Бренн.
— Совет не переживёт такого решения.
— Угрожаете собственному роду?
— Предупреждаю людей, которые слишком долго прятались за его именем.
Бренн склонил голову.
— Тогда нам всем стоит подготовиться к рассвету.
Он развернулся и пошёл к выходу. Ортия задержалась на мгновение. Её взгляд скользнул по Нике — холодный, точный, как прикосновение чужого ключа к замку.
— Последний ключ, — сказала она почти ласково. — Надеюсь, вы понимаете, что ключ не выбирает, какую дверь им откроют.
Ника ответила тихо:
— Вы слишком часто повторяете то, во что вам хочется верить.
Ортия улыбнулась.
— А вы слишком быстро решили, что вас позвали спасать.
Она ушла следом за Бренном.
Когда дверь архива закрылась, Ника вдруг почувствовала, насколько устала. Не просто телом. Всем существом. Столько правды за один день, что каждая следующая уже не помещалась внутри. Нивея умерла. Она жива. Сайра не спит там, где думают. Ариса могла не погибнуть. Бренн украл память Эйварда. Ортия знает о чужих душах. Совет заберёт ребёнка на рассвете.
И где-то между всем этим стояла она — женщина, которая хотела домой, но всё меньше понимала, где теперь находится её дверь.
Эйвард стоял у каменного стола.
Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к закрытой книге, но Ника понимала: он сейчас видит не книгу. Белый коридор. Маленькую тень Сайры. Ночь, где Нивея кричала, что держит дверь. Бренна с печатью. Себя — обманутого, связанного, превращённого в человека, который годами ненавидел ту, кто умерла вместо его дочери.
Ника не знала, что сказать.
Любое слово казалось слишком маленьким.
Она всё-таки сказала:
— Мы успеем до рассвета.
Он медленно повернул голову.
— Вы не знаете, что нужно сделать.
— Нет.
— Не знаете, какую цену потребует замок.
— Тоже нет.
— Но говорите “успеем”.
Ника сжала пальцы на поясе.
— Потому что если я скажу “не успеем”, вы прямо сейчас пойдёте к Совету и начнёте ломать стены вместе с людьми.
— У вас появились претензии к способам?
— У меня появились сомнения, что после этого останется кому открывать нужные двери.
Он смотрел на неё
