Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон

дней, согласно его собственным записям и рассказам большинства хронистов, Роджер со своим флотом из 18–22 галей и 4 галеонов отправился в погоню за провансальцами[602]. Мунтанер сообщает, что адмирал направился строго на юг вдоль ионического побережья Сицилии, обошёл Сиракузы и для пополнения запасов ненадолго остановился на пляжах Шикли к югу от Модики [603]. Десклот же утверждает, что Лаурия, последовал за провансальским флотом на запад мимо Палермо, обогнул Валь-ди-Мазара и остановиться в Терранове для сбора разведывательной информации. Независимо от выбранного маршрута, арагонский флот вечером 7 июня достиг острова Гозо в Мальтийском архипелаге[604]. После того, как под покровом темноты флот бросил якорь, Лаурия передал сообщение Ланчиа (вероятно, через местных рыбаков), а затем отправил пару вооружённых галеонов и небольшую 8-весельную барку для разведки расположения провансальского флота в Большой гавани. Корню и Бонвен для охраны входа в гавань выставили два галеона, но вместо активного патрулирования полумильного пролива провансальские сторожевые суда пришвартовались по обе стороны от устья. Используя ночную темноту, арагонская разведывательная барка, сопровождаемая двумя вооруженными галеонами, смогли незаметно проникнуть в гавань и обнаружить провансальский флот. Галеры были причалены к берегу в бухте на юго-западной стороне мыса, рядом с Каструм-Марис и связанным с ним Бургом[605].

Вооружившись этой важной информацией, Роджер ди Лаурия, в предрассветные часы 8 июня 1283 года, всего через неделю после несостоявшегося поединка в Бордо, тайно перевёл весь свой флот к входу в Большую гавань Мальты. Затем, предположительно, захватив сторожевые корабли провансальцев, он выстроил арагонские галеры в линию по обе стороны входа в гавань, скрепив их вместе канатами, называемыми френеллами (frenella). Такая конфигурация позволяла галеям маневрировать всем вместе, сохраняя при этом строй. Это также создавало непроницаемый барьер, препятствующий бегству судов провансальского флота. Затем Лаурия, незадолго до восхода солнца, предпринял нечто настолько нелогичное, что это сбило с толку хронистов: он приказал своим трубачам протрубить в трубы объявив о своём присутствии провансальцам, тем самым лишившись эффекта внезапности[606]. Десклот даже утверждает, что арагонский адмирал осмелился бросить вызов своим анжуйским противникам направив к ним барку[607].

То, что со стороны казалось рыцарственным безумием, на самом деле было хорошо продуманным гениальным ходом, демонстрирующим тонкое понимание галерной войны. Атака на причаленный у берега галерный флот была бы полнейшей глупостью. Галеры, выстроенные вдоль береговой линии в плотном строю, представляли собой идеальную оборонительную позицию. Это объяснялось тем, что эти суда всегда причаливали к берегу кормой вперёд, пришпиливая рулевыми веслами через luctatoria (железные перекладины) корму к берегу, тем самым направляя к морю сильно укрепленный нос с баком и шпироном. Более того, не обременённые греблей экипажи причаленных к берегу галер могли легко приходить к друг другу на выручку. И, конечно же, соблюдение строя не представляло никакой сложности. Существовали также физические особенности Большой гавани, которые делали нападение на причаленный к берегу анжуйский флот, по меньшей мере, неразумным, если не откровенно самоубийственным. Залив, где располагались галеры, ныне называется Докьярд-Крик, но в Средние века он был известен как "Порт арабских галер" или просто "Галерейный залив", вероятно, потому что это было идеальное место для стоянки флота. Ширина залива составляла всего 250 м (273 ярда), и он находился непосредственно под стенами замка, в котором засел вражеский гарнизон. Арагонским галерам пришлось бы вести атаку по одной, подвергаясь шквальному обстрелу из замка в ограниченном пространстве залива, оставляющем мало места для маневрирования[608].

Эти преимущества не могли остаться незамеченными провансальскими командирами, но стоянка под стенами замка имела и недостатки. Оставаясь в Докьярд-Крик, они могли подвергнуться атаке как с суши, так и с моря. Войска Манфреда ди Ланчиа располагали требушетами и, вероятно, также баллистами, с помощью которых они могли легко обстреливать провансальские экипажи с западного берега узкой бухты. Покинуть залив тоже было проблематично, поскольку галеры Лаурии могли бы без труда их заблокировать, лишив возможности пополнять запасы. Анжуйский гарнизон в Каструм-Марис и Бурге, осаждённый повстанцами уже несколько месяцев, должно быть, находился на грани голода ещё до прибытия провансальского флота. Похоже, что Корню и Бонвен понимали, что у них практически нет выбора. Они знали, что рано или поздно им придётся выйти из залива. В любом случае, флот постоянно причаленный к берегу был почти бесполезен[609].

Выход провансальского флота из залива вполне мог быть спровоцирован одной из уловок Роджера. Десклот (обычно надёжный источник) утверждает, что провансальцы, получив предупреждение, отправили разведывательный корабль для осмотра арагонского флота: "Вооруженная барка вернулся в залив сообщив, что арагонских галер было не более 12, так что провансальцы посчитали их практически захваченными"[610]. Если это правда, то где были остальные 6 или 10 галер, которые, как сообщалось, входили в состав арагонского флота? Не исключено, что Роджер спрятал их за двумя мысами у входа в гавань, чтобы побудить врага к неосмотрительному столкновению. Сокрытие резервной эскадры для внезапной атаки на ничего не подозревающего противника в благоприятный момент сражения было распространенной тактикой, неоднократно использовавшейся в Средневековье такими морскими державами, как Генуя и Венеция. Сам Роджер неоднократно прибегал к этому приёму. Если так действительно и произошло, это может помочь объяснить исход столкновения.

Карта 8. Битва при Мальте.

Как бы там ни было, провансальцы приняли вызов. После того, как из замка прибыли около 100 французских рыцарей в полном вооружении, галеры вышли из залива. Лаурия терпеливо ждал, пока Корню и Бонвен выстроят свои галеры в боевой порядок в центре гавани (Карта 8). Только когда взошло солнце и французский флот стал продвигаться вперёд, Роджер приказал своим капитанам идти навстречу[611]. Десклот сообщает, что когда две линии галер сблизились на расстояние выстрела из лука и провансальцы обрушили на каталонские галеры устрашающий шквал метательных снарядов, Лаурия снова сделал нечто совершенно неожиданное:

Затем адмирал короля Арагона отдал приказ морякам галеры, на которой он находился, и распорядился передать это от одной галеры к другой: нельзя метать в противника никакого оружия, кроме стрел, но нужно укрываться и выдерживать натиск.

И, по словам хрониста, каталонские и сицилийские экипажи отреагировали соответствующим образом:

… так что после этого они не метали никакого оружия, а укрывались как могли и терпели атаку провансальских галер, с которых таким потоком бросали камни, копья и известь, что зрелище было ужасающим[612].

Ужасающий ливень из провансальских снарядов продолжался почти до полудня, но, по сути, причинил мало реального ущерба. Укрытые за более прочными баками и кормовыми надстройками, каталонские и сицилийские моряки понесли незначительные потери. Лишь когда французы начали метать ступки и пестики, которыми они толкли негашёную известь (что указывало на то, что у них закончились боеприпасы), Лаурия приказал обрушить шквал стрел и камней на врага, который больше не мог ответить тем же. Эффект был потрясающим. Арбалетные болты смертоносных каталонских балистариев уничтожили экипажи нескольких провансальских кораблей.