Ты у меня не одна - Нора Ольвич
*****
- Ещё один новый забор. Скоро одни коттеджи стоять будут.
Моя маленькая усадьба в самом конце улицы. На перекрёстке улиц Тополиной и Луговой.
«- участок срезан, что и говорить. Потому и цена такая. Здесь дорогу проложили к адресу Луговая номер один, здесь вот соседка подвинулась и узаконить поторопилась своё решение, но ты Тонечка будь уверена, мой Степан забор капитальный ставил по отметкам, мы геодезистов вызывали и на кадастровой карте России наш участок правильно стоит. Не считая земли под домом, ровно четыре сотки».
Так мне говорила Анна Владимировна, уезжая.
- Вы не переживайте, уезжайте спокойно. Если что я позвоню. Мне главное дом. Вы же знаете мои обстоятельства.
- Типовые тридцать два квадрата, не считая мансарды и веранды. Советская застройка в два кирпича. Ещё сто лет простоит. Септик вкопали, скважину пробурили. Новое крыльцо, подпол, сараюшка ближе к задней стороне. Стёпка, мой рукастый – сама знаешь, всё обиходил. Обои на свой вкус клей, как говорится и заезжай — живи. Печку топить не надо, электричеством обогрев всю зиму – тариф эконом для сельской местности. Конвектора хорошие. Вот кондиционер только не успели…
И наша главбухша зависла с сожалением поглядывая на стену возле окна и мысленно ещё не отпуская от себя столь дорогое сердцу хозяйство.
Как же давно это было, почти год уже прошёл. Даже больше.
Обои остались прежние. Зачем их было менять, если в моей комнате городской квартиры они были в разы хуже? Здесь они напоминали штукатурку цвета слоновой кости.
Кровать с изголовьем из белой ковки в стиле «Прованс», рука не поднималась выкинуть. Обновила. Покрасила хорошей краской. Ещё прошлым летом щётками, со шланга отмыла и просушила матрас. Его ягодами внук бывшей хозяйки измазал.
Я открывала ворота, а затем парковала машину, стараясь не задеть особо ценный куст гортензии. Они у всех изначально были очень ценные, а сейчас как визитная карточка коттеджного посёлка «Радостный» цвели возле каждого дома.
Закрыв ворота – выпустила кота.
Он был большой, спокойный и очень терпеливый. По его морде с внушительным подбородком и огромными с кисточками ушам, было видно, что он на дух не переносит Янку. Он проживал всё время практически в моей комнате. Вздыхая терпел надоедливую и избалованную Маришку и конечно же ждал каждый день, когда я приеду с работы. Встречал. Только тогда он решался выйти и сходить на свой огромный горшок-лоток. После он шествовал важно на кухню и вечерял, смотря как я готовлю нам с ним ужин. Не торопясь кушал с пола, но пил всегда с крана. Вода должна была изливаться тонкой струйкой.
- Захарий не ходи в траву там клещи, завтра мы её с тобой покосим и попрыскаем, что-то сосед давно не заходил. Может приболел. Сейчас дом открою. Посмотри внутри своим глазом, наведи порядок: - может мышки приходили. Разберись. Я сетки установлю, проветрить нужно. А после отмою буквально всё. Смеркается уже, вещи заносить нужно.
Крутилась, старясь успеть занести вещи. Река была далеко, но с неё всегда шла влага с туманами. А одеяло и подушка, которые я взяла с собой напитывались ею мгновенно.
Высокий забор отгородил меня от всего мира. Про это место знал только Митя и мама. Брат приезжал сюда вместе со мной в прошлом году.
Тогда я смотрела на мир птицей, душу которой пробили навылет стрелой из арбалета. Мне было больно. Очень. Брат молчал, варил кофе, разливая его по микродозам. А после запивал его чистой водой со скважины, говоря, что вода из городского крана как её ни фильтруй в разы хуже.
По вертикальной лестнице он поднимался на мансарду и почти всю ночь не смыкал глаз. Курил в окно. Я чувствовала запах и тоже не спала. А утром, смотрел мне в глаза потухшим взором, прося молча прощение. Ведь это он привёл Сергея к нам в квартиру в своё время.
И мы ехали домой, так и не сказав ни слова о самом важном.
Именно в тот месяц они с мамой дали мне основную часть денег на этот дом.
- Я не смогу быстро вернуть и свою часть квартиры никогда не перепишу ни на кого из вас.
- Мы знаем. Не нужно возвращать. Этот дом, он должен быть твоим.
Так сказал Митя. Немногословный, но очень надёжный. И совсем уж виноватый.
Звук закипевшего чайника на маленькой кухоньке вдруг продолжился взрывным треском агрегата, при запуске которого двигатель зачастую звучит очень шумно, так как детали его ещё не вышли на рабочие нагрузки, а масло только начало свободную циркуляцию.
Я замерла на мгновение, а после присела на высокий барный стул из чистого дерева. Он был в единственном числе в этом доме и придавал ему этакий налёт стиля «Альпийский Шале».
Стул, белый искусственный ковёр на полу с графическим светлым рисунком и ещё балки под потолком, совершенно некрытые ничем.
«- Сергей. Всё же приехал»?
«- как он адрес узнал»?
Я вдруг почувствовала внутренне отрицание происходящего. Удивительно! Но я не хотела кого-либо видеть в этом месте. Не хотела впускать в свою жизнь Сергея, Катю или Яну, боясь, что эти люди из прошлого испортят такую малость, что у меня осталось.
Улица была освещена закатным солнцем. Тревога уходила, оставляя чувство покоя. Мотоцикл с рёвом умчался далеко по улице.
- Не он. Вот и ладно. Нужно в холодильник продукты сложить, а завтра молочка свежего прикупить у сторожа Васильевича на соседней улице. Заводская дом два, если мне не изменяет память. С вечерней дойки как раз будет. Сливки сниму для кофе.
На плите Мечта в две конфорки доходили кусочки печени в соусе с луком. В мини мультиварке – доваривался рис. Захарий, не найдя поживы в доме, довольный щурил глаза, готовясь к ужину. Он уверенно пушил хвост, чувствуя себя хозяином.
- Рабочий кабинет устроим на мансарде, ноутбуку в постели не место. Правило номер один.
Я принялась затаскивать по крутой лестнице коробки с техникой, понимая, что на сегодня точно выполнила программу-максимум.
Телефонный звонок раздался неожиданно. Вздрогнула. Смартфон лежал на кровати, и я к нему совсем не хотела подходить.
Глянув в зеркало в коридоре, увидела маленькую спаленку, в которой не зажгли свет, так как лучи закатного солнца на светлом покрывале были необычайно живописны. Вот и девушка замершая, не понимающая
