Герои на всю голову. Слабоумие и отвага - Анна Дрэйк
Этот медальон был ключом к победе над демоном. В него вложили силу, ранее содержащуюся в равновесных чашах, дотронуться до которых могли лишь Избранные: чистые эссенции разума, воли, души и силы.
Талисман был разделен между четырьмя Избранными, воплощениями этих качеств и лучшими представителями своих рас.
Известны имена четверых героев: ранее упомянутые, маг Салливан — «Воплощение Воли», славившийся своей неукротимостью и стремлением бороться до конца, хранитель света, Енисей — «Воплощение разума», чей трезвый ум позволял выйти победителем из любой трудной ситуации, знаменитая своими милосердными поступками эльфийская лучница Ева — «Воплощение души» и непобедимый в любом сражении королевский рыцарь Калтор — «Воплощение силы».
Избранные заманили Ашандара на священную поляну, где каждый из героев, дотронувшись до медальона, произнес заклинание, написанное ассоциацией магов. Когда последний из спасителей Ландории произнес свою часть, из Ашандара вылетело 666 невинно убиенных душ. Он потерял силу и его заточили в подземную тюрьму, находящуюся между царством демонов и драунгов, где он пребывает и поныне.
Однако существует легенда, что, если в жертву принести нужное количество душ и совершить соответствующий ритуал, то Ашандар снова вернется, чтобы довести начатое до конца.
После прочитанного повествования Даниэль долго сидел, уставившись в одну точку. Он резко почувствовал себя нехорошо. Особенно теперь, зная, что против Ашандара придется сражаться именно ему — бедному и несчастному. Даниэлю захотелось заплакать и позвать маму (что было совсем уж чересчур), но парень попытался взять себя в руки.
"Значит, так надо, — начал успокаивать он сам себя. — Наоборот, раз я Избранный, значит, лучший. Может, мне удастся победить Ашандара, и меня даже наградят… посмертно".
Даниэль почувствовал, что такое утешение ему не помогает, а наоборот — только усиливает панику. Не зная, что еще предпринять для собственного успокоения, молодой человек отдал книгу как всегда дремавшей женщине-библиотекарю и поплелся в дом учителя.
Выходя из библиотеки, он окинул ее печальным взглядом, словно прощаясь с этим величественным зданием и мудрыми книгами. Однако они ответили ему безразличной, надменной тишиной.
На улице кипела жизнь, сильно контрастируя с атмосферой библиотеки, где время, казалось, останавливало свой бег. Ярко светило солнце. Люди шли по своим делам. То тут, то там слышался детский смех и громкие разговоры. Однако парень ничего этого не замечал. Он шел погруженный в свои мысли. Из такого состояния его вывел знакомый, сладко насмешливый голос.
— Привет, Даниэль! Я слышал, тебе по ночам снятся кошмары?
Даниэль сжал зубы. Это был его «хороший» знакомый Сандин. Ребята жили по соседству и недолюбливали друг друга с детства. А после того, как они вместе стали учиться на магов, их отношения еще более ухудшились.
Даниэль взглянул на Сандина. Это был пухленький, невысокий брюнет с выпученными черными глазами и родинкой на носу. Однако, несмотря на свою, не самую выдающуюся внешность, Сандин пользовался немалой популярностью у противоположного пола, так как считался одним из самых умных учеников академии. Он сдал экзамен на мага с первого раза, в отличие от Даниэля, и, имея теперь более высокий статус, всячески насмехался над своим извечным соперником.
— Эй, Даниэль ты что, оглох?! — повторно обратился Сандин.
— Нет, я тебя прекрасно слышал, — процедил сквозь зубы парень. — Просто не намерен обсуждать с тобой свои личные дела.
— Если тебя и в самом деле мучают кошмары, я могу помочь и написать исцеляющее заклинание. Спать будешь, как младенец! — продолжал ехидничать Сандин.
— Спасибо, не хочу тебя утруждать, — тем же тоном ответил Даниэль.
— Ну, дело твое! — крикнул ему собеседник вдогонку, потому что Даниэль резко прибавил шагу.
Через мгновение парень уже был у учителя.
В это раз Даниэль шел по знакомому с детства, длинному, увешанному различными портретами коридору, непривычно медленно. Ему было страшно даже думать о том, что вскоре он может покинуть эти родные сердцу места, но, увы, выбора ему никто не давал.
Даниэль набрал в грудь побольше воздуха и распахнул дверь в огромный зал. Увиденное вызвало у парня очередной приступ паники, и он так и остался стоять на пороге.
В просторной комнате находились все члены магической ассоциации, во главе с Магнусом, и горячо что-то обсуждали. Заметив застывшего в нерешительности Даниэля, Магнус произнес:
— О, Даниэль, наконец-то! Входи — не стесняйся.
Парень вошел в зал на полусогнутых непослушных ногах и остановился перед восседающими на кожаных креслах членами ассоциации.
— Даниэль, дружок, расскажи нам, пожалуйста, что тебе приснилось, — ласково обратилась к нему Трейла — волшебница, которая частенько заступалась за парня после очередного проваленного экзамена.
Даниэль поведал свой сон во всех подробностях. Когда он закончил, в зале наступила полная тишина, которая вскоре сменилась ярыми спорами. Часть ассоциации утверждали, что это знамение и Даниэль — Избранный. Более скептичные маги считали, что это могло быть просто сном.
Во время этой дискуссии парень стоял, не двигаясь, не смея произнести ни слова. От напряжения у него разболелась голова и пересохло во рту…
— Я не понимаю, в чем суть проблемы, — как можно громче высказался Агрус, пытаясь докричаться до своих коллег. Этого мага-практика Даниэль не любил больше всех. Именно задания Агруса всегда заканчивались у парня полным провалом. Поэтому и теперь Даниэль не ожидал от его выступления ничего хорошего.
— Если наш многоуважаемый сеньор Донновер действительно Избранный, то пусть примерит часть медальона, — предложил маг.
— Действительно, — отозвались остальные. — Это все прояснит.
Единственным, кто не особо поддержал идею Агруса, был Магнус.
— А не слишком ли это опасно? — с явным сомнением протянул он. — Вы же знаете, насколько этот амулет мощный.
— Конечно, это опасно, — утвердительно кивнул Агрус. — Но по-другому нам не удастся узнать, является ли Даниэль Избранным. И ты это сам понимаешь. А значит, неси медальон.
Когда Даниэль увидел тот самый амулет, о котором столько слышал, его разочарованию не было предела. Перед ним был совершенно несуразный кусочек бронзы, с неровными краями и выгравированными непонятными символами. Конечно, стоило учесть, что перед ним была только часть целого медальона. Но Даниэль сомневался, что даже в целом состоянии амулет был примером изящества.
— Надевай его, — как можно сдержаннее приказал Агрус, но скрыть крайнее возбуждение ему не
