Обвиняется… Сказка. Кот в сапогах, Мальчик с пальчик и другие: по ком звонит Уголовный Кодекс - Виктор Николаевич Травин
Мужик прыскает смехом в бороду:
– Ох, крепко же я его благородию голую задницу надрал!
Барин передразнивает:
– Ох, крепко! Да! А когда навалял, пригрозил, мол, в третий раз насмерть прибьет, коли не отдам гусака и две сотни рублей на придачу.
Судья:
– И что? Отдали?
Барин кивает на свою растерзанную руку и пальцем тычет на свой опухший зад:
– А как не отдать… Этот умалишенный и впрямь прибить может. Я как только из бани вылез еле живой, так сразу отослал мужику и гусака, и двести рублей.
Возглас из зала:
– Правильно, что отдал: гусь свинье не товарищ!
Судья с сочувствием меряет взглядом барина на подкашивающихся ногах:
– Понятно. Присаживайтесь.
Барин смущенно:
– Спасибо, я постою.
Прокурор загибает пальцы на руке:
– Стало быть, гусь остался у мужика, так он еще путем физической расправы выманил у барина сначала сотню, потом две, а всего аж три сотни рублей! Факт совершения мужиком уголовно наказуемого деяния – вымогательства с причинением тяжкого вреда здоровью пострадавшего – доказан. Прошу суд назначить ему самое суровое наказание…
Из приговора суда: «признать мужика виновным в совершении вымогательства с причинением тяжкого вреда здоровью пострадавшего и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на семь лет».
По русской народной сказке
«Барин и гусак»
Дело умной Гретель
по обвинению в совершении мошенничества и кражи
Судья:
– Умная Гретель, кухарка, похитила у хозяина неустановленное количество домашней птицы и причинила пострадавшему значительный ущерб, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданной суду Гретель.
Перед судьей возникает пострадавший:
– Похитила – это мягко сказано! Нагло сперла! К приходу дорогого гостя я поручил ей приготовить курочек, ДА ТАК, чтобы повкуснее… Она приготовила. Но пока я ждал гостя, сама же, негодница, их и сожрала!
Адвокат умной Гретель задумчиво почесывает подбородок:
– Мне кажется, ваша честь, что здесь на мою подзащитную возводят напраслину. Известно же – кухарке первый кусок! Она ведь должна попробовать, съедобное ли блюдо подает к столу.
Физиономия пострадавшего наливается кровью:
– Первый кусок – пожалуйста! Но если все курицы, съеденные этой мошенницей в тот злополучный день, разделить на куски, то при чем здесь сто первый или даже двести первый кусок? Как от такой безудержной дегустации у нее не случился заворот кишок…
Со скамьи подсудимых поднимается умная Гретель в красных башмаках на каблуке:
– Насчет заворота напрасно беспокоитесь, господин хозяин! Я каждую курочку вашим расчудесным винцом из бочки запивала. Которое в погребе припрятано…
– Что?! – Пострадавший хватается за голову. – О, мама миа… Эта курица еще и бочку с моим бургундским, оказывается, опустошила! Двадцатилетней выдержки! Коллекционный! Подарок герцога Филлипа! Ему цены нет! Все… Я попал как кур в ощип…
Судья:
– Сколько вы, обвиняемая, употребили куриц и выпили вина?
Подсудимая умная Гретель загибает пальцы:
– Кажется… Хм… Нет, точно не помню – после третьей курочки учет был серьезно затруднен…
Из галерки пьяный голос одобрительно:
– Наш человек!
Судья пострадавшему:
– А как кухарка Гретель объяснила вам загадочное исчезновение поджаренных курочек?
Пострадавший с горечью:
– Да как последнего простофилю развела: пожаловалась, будто мой гость ворвался на кухню, сгреб в охапку всех курочек и улизнул. И даже укоризненно покачала головой: мол, ну и гостя вы, господин хозяин, привели. Просто неслыханный бандит.
В зал заседания приглашается гость.
Судья:
– Скажите, свидетель, если курочек вы не крали, опасаться вам было нечего, но почему сбежали?
Слегка пришибленный свидетель, заикаясь:
– Так это… Кухарка Гретель с-сказала, что ее хозяин н-намерен отрезать мне у-уши. Вот я в п-панике и задал стрекача, едва п-переступив порог.
Лицо пострадавшего багровеет.
– Это наглая ложь! Я не собирался дорогому гостю отрезать уши! Зачем мне чужие уши, у меня свои есть! – вертит головой, демонстрирует лопоухое алиби.
Хриплый голос из зала:
– Лучше бы на самом деле отрезал, чтобы этой проныре больше некуда было вешать лапшу!
Зрители взрываются гомерическим хохотом.
Подсудимая умная Гретель презрительно:
– Во, раздухарились…
Прокурор закрывает папочку и встает:
– Полагаю, что вина кухарки Гретель в завладении обманным путем домашними курочками и воровстве коллекционного вина установлена и доказана. Прошу суд отправить ее подальше от домашних харчей – на казенные.
Из приговора суда: «признать умную Гретель виновной в совершении мошенничества и краже и по совокупности преступлений назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на два с половиной года».
По сказке братьев Гримм
«Умная Гретель»
Дело Морозко
по обвинению в причинении смерти с особой жестокостью
Судья:
– Гражданин Морозко умышленно причинил смерть красной девице с особой жестокостью, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду Морозко.
В нарядной шубе, с седой бородой, хрустальным посохом перед судом предстает дед и сотрясает зал раскатистым баритоном:
– Не со зла я… Владения свои обходил, да вижу – сидит под елкой – ни дать ни взять кикимора болотная. Страшная… Аж жуть. Баба-яга рядом с ней чистый ангел, – Морозко усердно крестится. – Может, думаю, морду ейную от холода перекособочило? Да и спрашиваю так вкрадчиво: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, синяя?»
Со скамейки вскакивает злющая старуха:
– А сам не ведал разве, что на дворе минус двадцать три и ветер северный, от умеренного до сильного? Не видал, что ли, мою дочурку-красавицу озноб до костей пробирает? Ты старый дуралей, и вопросы твои дурацкие!
Обвиняемый Морозко разводит руками:
– Так почем мне знать… Намедни под той же елью красавица писаная сидела. Нагоняю стужи и спрашиваю: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?» А она все одно: тепло, говорит, Морозушко, тепло, батюшка. За морозостойкость я наградил ее собольей шубой, пудом золота, серебра и богатыми подарками. А вот юродивая девица наперекор пошла: говорит, совсем застудил, сгинь, пропади, проклятый Морозко! Ну и не вынес я такого поругания…
Судья:
– Стужи нагнали?
Морозко виновато ковыряет посохом пол:
– Да, уж… Было дело. Подпустил хладагента до минус сорока…
Прокурор пытается блеснуть эрудицией:
– По Цельсию? Или Фаренгейту?
Морозко со знанием дела:
– А минус сорок что по Цельсию, что по Фаренгейту – все едино: минус сорок.
Прокурор смущенно чешет затылок. По залу прокатывается сдавленный смешок.
Старуха причитает в уголочке:
– Убивец. Как есть – убивец… Дед мой привез из лесу на санях ненаглядную доченьку… Я как рогожу отвернула, так сразу и заголосила: дочь лежит окостенелая… Горе-то какое…
Прокурор
