Ученик чудовища - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

Человек из дома Вальтур медленно, почти ритуально, покачал головой.

— Ваши личные амбиции не имеют значения. Вам предлагается выбор. Простой и ясный. На финале, вы проиграете. Вы можете оказать достойное сопротивление, даже впечатлить публику несколькими удачными плетениями. Но в кульминационный момент вы признаете превосходство Кассиана Вальтура и сдадитесь. Это будет выглядеть как честное поражение сильного от ещё более сильного.

Он вынул из складок плаща не мешочек с золотом, как Генрих, а небольшой, плотно свернутый свиток, запечатанный тёмно-синим сургучом с оттиском той же печати, что была на приглашении. Он протянул его мне, не выпуская из своих ледяных глаз.

— Взамен вам гарантируется жизнь. И забвение. Этот свиток — пропуск и охранная грамота. Вы покинете эти земли сразу после церемонии награждения целым и невредимым. Вам будет выплачена достойная сумма. Вы исчезнете. Это величайшая милость для вас.

Он сделал паузу, и в его пустых глазах вспыхнула абсолютная, неоспоримая уверенность в силе и праве своего рода.

— Второй вариант — вы откажетесь от этого предложения. И тогда завтра на арене произойдёт трагический несчастный случай. Фатальный. Даже если вам каким-то непостижимым чудом удастся одержать верх, вы не покинете территорию поместья живым. Дом Вальтур не потерпит публичного унижения. Не потерпит, чтобы имя какого-то безродного выскочки стояло выше имени его наследника. Надеюсь, вы понимаете, какую услугу мы вам оказываем? По-хорошему, вас стоило удавить прямо здесь и сейчас, выдав тело роду Сефаро, который вы оскорбили. Но мой господин милостив. Благодаря этим деньгам вы сможете сбежать. Лучше всего из Империи. Потому как здесь никто не захочет взять вас на службу, сделав своим врагом род Сефаро.

Угроза повисла в прохладном воздухе каменной комнаты. Это был не торг. Это был ультиматум, подкреплённый угрозой от тех, кто имеет силу для её исполнения.

Я посмотрел на свиток, лежащий в его протянутой руке, затем поднял взгляд на его бесстрастное, каменное лицо. После чего медленно протянул руку и взял свиток. Пергамент был прохладным и гладким на ощупь. Человек из дома Вальтур позволил на своих губах появиться чему-то, что с натяжкой можно было назвать улыбкой удовлетворения. Он принял это за капитуляцию. За здравый смысл, наконец взявший верх над юношеской бравадой.

— Разумное решение, — сказал он, и его голос впервые приобрёл оттенок — презрительного снисхождения. — Бой начнётся через час, после перерыва. Не переигрывайте. И всё будет хорошо.

— Я вас услышал, — ровно ответил ему.

Лёгкая усмешка стала чуть шире. Он кивнул, как хозяин, удовлетворённый послушанием собаки. После чего развернулся и бесшумно вышел из комнаты, оставив меня наедине с тишиной и свитком в руке — символом предложенной сделки, купленной цены моего будущего.

Но после того как он удалился я не смог больше сдерживаться и рассмеялся. Идиот! Я ведь так и не сказал — да…

В своей высокомерности у них и мысли не было, что я откажусь. Они думают, что купили меня. Запугали. Поставили на место. Они видят перед собой просто талантливого дикаря, которого можно ослепить золотом или сломать угрозой.

Вот только они не видели года, проведённого в аду тренировок под началом архимага. Не видели бессонных ночей в библиотеке, поглощения знаний как воздуха. Не чувствовали той стальной воли, что формировалась в ответ на каждое новое испытание Кроу, на каждую собственную ошибку, оплаченную болью.

Они предлагали жизнь в тени. Забвение. Но я не для того вырвался из трущоб и прошёл через всё это, чтобы снова стать никем. Я пришёл сюда за победой. Не за славой для толпы, не для одобрения аристократов. Для себя. Чтобы доказать в первую очередь себе, что путь, который я выбрал, ведёт вверх. И ни один род, ни одна угроза не остановит меня на этом пути.

Я посмотрел на свиток в моей руке. А вернее на печать, на этом самом свитке. Она была не простой, а с внедрённым плетением, не позволяющим её подделать. Вот только плетение было не одно… Был тут ещё и небольшой маячок, что позволит меня отследить. Отпускать меня явно не собирались. Видимо хотели потом сдать Сефаро, чтобы их гнев не обрушился уже на них. Хах… Это было ожидаемо. Впрочем, избавляться от свитка я пока не планировал. Он может пригодиться. А маячок я позже уничтожу, чтобы сейчас не вызывать подозрений.

Вскоре на арене начнётся мой бой с Кассианом Вальтуром. Даже интересно, чем же он сможет меня удивить. Будет любопытно. И надеюсь, он меня не разочарует…

Глава 18

Я не вернулся в свою палатку. Остался в каменной комнатке при арене, используя короткий перерыв для восстановления сил. Закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании, выравнивая потраченную ману и успокаивая нервную систему. Мысли о ультиматуме Вальтуров, о возможных ловушках на арене и о том что делать дальше — всё это я убрал в дальний угол сознания. Сейчас, в первую очередь, нужно было восстановить ману. Уж больно сильно я потратился в последнем бою. А вот мой противник, я уверен, к началу боя будет полон сил.

Через час в дверь постучали. Это был слуга в ливрее Вальтуров, приглашавший на арену. Я кивнул и последовал за ним. Короткий коридор привёл меня прямо к выходу на песок. Ослепительный свет солнца ударил в глаза, и одновременно на меня обрушился оглушительный рёв трибун. На этот раз в нём не было недоумения или любопытства. Был чистый, неистовый азарт. Финал. Независимо от того, кто выходил на арену, это был кульминационный момент турнира, и публика жаждала зрелища.

На противоположной стороне круга уже стоял Кассиан Вальтур. Он выглядел безупречно. Его лёгкие одежды сверкали на солнце своими инкрустированными драгоценными камнями. Его лицо было спокойным, уверенным, с лёгкой, почти снисходительной улыбкой. Он был абсолютно уверен в своей победе. Парень, как и его отец, и весь их дом, был уверен, что угроза сделала своё дело. Как же они ошибаются…

Лорд Вальтур в центральной ложе кивнул, его довольное лицо так и «просило кирпича». Тем приятней будет видеть как оно изменится.

Мы сошлись в центре.

— Финальный бой турнира Вальтуров! — прогремел голос судьи, усиленный магией. — Кассиан из дома Вальтур, наследник и гордость наших земель, против… Фауста, независимого участника. Правила те же. Бой до потери сознания, сдачи или моего решения. Да победит достойнейший!

Он отступил, взмахнув рукой. Рёв трибун достиг апогея и стих, сменившись напряжённой тишиной.

Кассиан не спешил. Он сделал элегантный, почти театральный