Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон

этих галей, должно быть, также были оснащены баллистами — большими арбалетами, приводимыми в движение торсионными механизмами и стрелявшими тяжёлыми железными стрелами, называемыми "мыши" или "мухи". Морские сражения почти всегда перерастали в ужасающий обмен метательными снарядами. Есть даже свидетельства о том, что на палубы вражеских кораблей бросали различных ядовитых существ, таких как змеи и скорпионы[563].

С таким разнообразным вооружением сражения, как и следовало ожидать, были жестокими и кровавыми. Тактика состояла из перестрелки снарядами на ближней дистанции, за которой следовали беспорядочные схватки кораблей, неизбежно включавшие абордаж и, наконец, рукопашный бой на палубах участвующих в сражении судов. Подобные хаотичные столкновения зависели от множества переменных, которые часто делали исход непредсказуемым, поэтому большинство опытных командиров стремились любой ценой избегать крупных морских сражений. Отсутствие оружия, способного уничтожать корабли, подобно таранам античных времен, только усиливало неопределенность. Целью морской стычки в любом случае было не уничтожение или потопление вражеского корабля, а его захват в качестве военного трофея[564]. Таким образом, если сражения избежать было невозможно, разумная стратегия диктовала выстраивание флота в боевой строй — предпочтительно в виде полумесяца — с более крупными кораблями по флангам для охвата вражеского флота[565]. Для поддержания целостности строя галеры часто соединялись между собой цепями или канатами. Идея заключалась в массированном использовании баллист и арбалетов, для зачистки палуб вражеских кораблей перед абордажем[566]. Однако наиболее распространёнными действиями флотов того периода были не морские сражения, а десантные и логистические операции поддержки сухопутных армий, отсюда и высказывание Джона Прайора: "Важно понимать, что вся средневековая морская война по сути была прибрежной и десантной войной, поскольку многие из рекомендуемых стратегий и тактик были разработаны именно в этих рамках"[567].

Флоты, конечно же, состояли из множества вспомогательных судов. Наиболее важным с тактической точки зрения среди них была тарида (tarida) — гребное транспортное судно, которое, по-видимому, изначально было разработано мусульманами для перевозки лошадей. Её название, очевидно, произошло от арабского слова tarrīda, означающего либо "быть отброшенным", либо "нападать", в зависимости от используемой грамматической формы[568]. Независимо от точного происхождения, большинство крупных морских держав Средиземноморья к середине XIII века переняли тариду для перевозки людей, материальных средств и лошадей. В эпоху малого количества портовых сооружений тарида обладала явным преимуществом перед парусными судами, которые для погрузки и разгрузки приходилось швартовать к причальной стенке: тариду же можно было подвести на веслах вплотную к берегу, чтобы быстро выгрузить её содержимое через люк (или люки) на корме, который удобно откидывался, образуя трап. Тарида также была намного быстроходней, потому что не сильно зависела от ветра[569].

И снова Анжуйские регистры предоставляют точные данные о размерах этого судна (Илл. 9). Тарида, заказанная Карлом в Бриндизи в мае 1278 года, имело длину 37,97 м (124 фута 6 дюймов) и ширину 5,01 м (16 футов 5 дюймов), а глубина трюма в средней части составляла 2,11 м (6 футов 11 дюймов). Соотношение длины к ширине составляло около 8,7:1, что лишь немного меньше, чем у стандартной галеи, составлявшее около 10,7:1, делая её гораздо более изящным кораблём, чем торговое парусное судно того периода, среднее соотношение которых составляло около 3,8:1. Тарида имела три паруса на двух мачтах, но основной движущей силой оставались 108–112 гребцов. Самое важное то, что тарида имела один или два кормовых порта высотой 2,24 м (7 футов 4 дюйма) и шириной 1,45 м (4 фута 9 дюймов) для быстрой выгрузки лошадей, которых на судно можно было загрузить до тридцати голов[570].

Илл. 9. Рисунок биремной боевой галеры конца XIII века, подобных тем, которые были заказаны Карлом Анжуйским в Бриндизи.

Арагонцы тоже использовали тариду, но они также применяли корабль, специально предназначенный для перевозки и высадки лошадей во время десантных операций — galea aperta in puppa ("галера, открывающаяся с кормы"). В средневековых документах имеется немного технических характеристик, но это судно, по-видимому, было значительно более маневренным и боеспособным. Оно имело 116 весел, но могло перевозить всего 20 лошадей. Более того, оно несло такое же количество бойцов, как и обычная 120-весельная арагонская галера. Похоже, что galea aperta in puppa была специально предназначена для десантирования на открытые пляжи, что очень хорошо подходило Роджеру ди Лаурия с его склонностью к молниеносным набегам. У анжуйцев аналога этого корабля не существовало[571].

Для перевозки больших объемов грузов, а также значительного количества людей и снаряжения на большие расстояния как анжуйцы, так и арагонцы использовали навы (naves, обычные торговые суда), называемые "круглыми кораблями", поскольку их выпуклые борта придавали их силуэтам округлую форму[572]. Контракты, заключенные братом Карла, Людовиком IX, с Марселем, Генуей и Венецией на строительство таких судов в преддверии Седьмого (1248) и Восьмого (1270) крестовых походов, точно описывают ситуацию с круглыми кораблями во времена Войны Сицилийской вечерни. Как правило, это были двухмачтовые парусные суда с одной или двумя палубами, длиной от 28,9 м до 35,2 м и шириной от 7,75 м до 9,5 м, что давало водоизмещение от 323 до 806 метрических тонн[573]. Однако Мотт считает, что арагонцы (а точнее, адмирал и его nuntii) в основном использовали навы меньших размеров, такие как судно Контарини XIII века, обнаруженное в дельте реки По. Его размеры составляли всего 20,98 м на 5,2 м, но относительно скромные габариты делали это судно более приспособленным к существовавшим береговым сооружениям[574].

Также существовал ассортимент более мелких судов со специализированными функциями. Мунтанер упоминает лёгкую галеру с 45–80 веслами, называемую galeas lleugeras, в то время как другие арагонские источники называют судно сопоставимых размеров как galionus (галеон). Каталонский контракт 1360 года описывал характеристики такого судна: оно приводилось в движение одним парусом на одной мачте и имело от 40 до 80 гребцов, его длина составляла 21,75 м (71 фут 4 дюйма), ширина — 5,4 м (17 футов 9 дюймов), а глубина трюма — 2,1 м (6 футов 11 дюймов). Использовавшийся в основном для патрулирования и перевозки ценных грузов и персонала (например, денег для выплаты экипажам и послов), galionus управлялся одним comiti и четырьмя nauclerii. Ещё меньше по размерам была vaccetta (вачетта), имевшая только одного comiti и одного nauclerii. Вачетта, приводимая в движение единственным косым парусом и 14–28 веслами, служила разведывательным судном, часто выполнявшим задачи по доставке сообщений. Самым маленьким судном в арагонском арсенале была barca (барка или баржа), имевшая один косой парус и 16–20 весел. В другом контракте 1360 года указывалась длина барки в 12,4 м (40 футов 8 дюймов) и ширина 2,1 м (6 футов 11 дюймов). Вероятно, использовавшаяся в качестве судна для переброски провизии флоту, барка имела грузоподъемность около 9 метрических тонн[575]. Анжуйским эквивалентом этих меньших вспомогательных судов, по всей вероятности, были