Пепел на ладонях. - Александр Науменко
— Дядя Ваня, смотри, -тронул Вовка Ивана за рукав, указывая на рынок, развернувшийся вдоль улицы Красной. — Тут и овощи продают, и хлеб. Как будто ничего и не случилось.
Мужчина кивнул, внимательно оглядываясь. Рынок действительно был оживлённым. На прилавках лежали морковь, картошка, лук, а кое-где даже виднелись банки с консервами, солениями. Торговцы, закутанные в толстые куртки, громко зазывали покупателей. Но среди них были и те, кто стоял в стороне, с пустыми глазами и табличками на шее: «Еда за работу». Эти люди не торговались, не кричали — они просто ждали, пока кто-нибудь обратит на них внимание. А ещё оказалось много проституток. Хотя, это не удивительно. Есть хотелось всем, в том числе и матерям, продававших собственных детей по часам.
«Слишком всё быстро рухнуло в бездну, — подумалось мужчине. — Очень легко исчезла цивилизация».
С другой стороны, как ему было известно от других людей, такая разруха царила далеко не везде. Иные города могли похвастаться почти полным отсутствием разрушений. Местная власть вовремя взяла ситуацию под свой контроль, отсюда имелось тепло и электричество. Но это там, в других регионах…
— Не задерживайся, — тихо сказал Иван, заметив, как Вовка замедляет шаг, разглядывая слишком вызывающе накрашенную девушку. — У нас своя задача.
Они двинулись дальше, минуя кварталы, где жизнь била ключом, и районы, которые казались запущенными. Там, среди полуразрушенных домов, ютились те, кому не хватило сил или удачи пробиться в центр. Окна были заколочены, на стенах виднелись граффити, а в воздухе витал запах гари и сырости. Но даже здесь люди находили способ выживать — кто-то чинил старую технику, кто-то разводил костры прямо на улицах, грея руки над огнём, готовя еду.
— Почему одни районы нормальные, а другие нет?
— Здесь шли боевые действия, — ответил мужчина, — указывая на следы от пуль, которые украшали стены, а также последствие взрывов. — Борьба за власть.
Конечно, нынешний Краснодар разительно отличался от города до катастрофы, хотя и прошло всего полгода. По улицам Красной и Горького непрерывным потоком курсировали бронемашины: "Тигр" и "Стрела", оснащенные крупнокалиберными пулеметами. Изредка между кварталами проезжали танки Т-90, окрашенные в серо-зеленые цвета, с какой-то символикой по бронированным бортам.
Бойцы Шрама, одетые в форму темно-серого цвета, патрулировали перекрестки. На их разгрузках висели автоматы Калашникова новейших модификаций, а на поясах болтались гранаты. Некоторые были при шевронах, некоторые — без опознавательных знаков.
Вечером, когда Иван остался один, А Вовка находился на чердаке дома, где они временно проживали, возле старого универмага началась шквальная перестрелка между двумя группировками. Пули свистели в метре от его головы, разбивая остатки стекол и выбивая куски кирпича из стен. Прохожие падали молниеносно — кто-то успевал укрыться, кто-то нет.
Иван прижался спиной к стене, переводя дыхание. Автоматные очереди затихли также внезапно, как и начались. На асфальте остались лежать несколько трупов и десяток раненых, безмолвных свидетелей того, что осталось от прежнего миропорядка.
"Вот чёрт. И на этот раз пронесло".
Стараясь не привлекать к себе внимания бойцов, мужчина скрылся во дворах, не желая попадать на глаза. Мало ли что, не понравится он им, да и шмальнут просто так в спину.
* * *
Иван следил за особняком Шрама уже несколько дней. С самого утра он наблюдал за сменой охраны, фиксировал маршруты, изучал систему безопасности. Каждый выход и вход тщательно запоминался в голове.
На пятый день он заметил парня. Молодой охранник, лет двадцати пяти, с короткой стрижкой и шрамом над левой бровью. Тот курил возле служебного входа, периодически переговаривался по рации.
Когда парень вышел с территории особняка, мужчина уже знал его маршрут. Тот направлялся в небольшое заведение неподалеку, где обычно выпивал и курил, развлекаясь с женщинами. Именно по пути Иван и решил его перехватить.
Слежка заняла почти неделю, но ничего не поделаешь. Следовало быть осторожнее. Юля где-то рядом, и Иван был готов на всё, чтобы её найти и вернуть обратно.
Выбрав нужный момент, мужчина подошёл со спины и саданул камнем по затылку, благо никаких прохожих здесь не имелось. А если бы и находились, то народ не удивился бы. Давно привык к нечто подобному. После этого, подхватив обмякшее тело, затащил его в ближайший дом, который пострадал от танкового обстрела.
Запах плесени и гнили въелся в затхлый воздух помещения. Иван грубо вдавил пленника спиной в сырую стену. Ржавая колючая проволока, обмотанная вокруг лодыжек и запястий парня, впивалась в кожу, оставляя багровые следы. В полумраке, освещаемом лишь тусклым светом слабого фонарика, лицо пленника казалось бледным и перепуганным.
Минут десять прошло, прежде чем парень пришёл в себя окончательно. Голова, по-видимому, у него раскалывалась, во рту пересохло, и от каждого движения проволока впивалась всё глубже, вызывая болезненные стоны.
— Ах ты ж, сука… — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Какого хрена…
Иван резко дернул проволоку, заставляя парня вздрогнуть от боли.
— Девушка, — произнёс он глухим голосом. — Кольцевая. Светлые волосы, худая, как жердь, с веснушками. Видел?
— Ты кто такой, мать твою? — огрызнулся бандит.
В его глазах промелькнула искра показной храбрости.
— Я спросил про девушку.
— Почем я знаю? — плюнул пленник, но голос дрожал. — Отвали!
— Слушай меня сюда, ты, говно собачье.
Иван наклонился так близко, что их лица почти соприкоснулись.
— Я сейчас буду спрашивать, а ты будешь отвечать. Потому что если нет... Ты даже не представляешь, на что я способен.
— Пошел ты! — дёрнулся пленник, но только заскрипел зубами от новой волны боли.
Мужчина усмехнулся, обнажив желтоватые зубы. Усмешка вышла злой и пугающей.
— Я — твой билет в один конец, если ты сейчас же не начнешь разговаривать, — процедил он. — А теперь слушай внимательно, пидар. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Быстро и правдиво. Иначе… Иначе тебе очень сильно не понравится.
— Что… что тебе надо? — пролепетал парень.
Его бравада испарилась в миг.
— Девушка. Блондинка на Кольцевой. Видел
