Мама для дочурки бывшего - Рина Фиори
В принципе, территория сада безопасна, забор полностью отгораживает детей от внешнего мира.
Но я почему-то очень волнуюсь за девочку.
– Ева? – срывается с губ полушепотом, когда я понимаю, что Евы нет там, где она была прежде.
Кручусь вокруг своей оси,
Сердце пропускает удар. Неужели?..
Я бегу к изгороди, ощупываю каждую секцию. Все цело. Ни дыры, ни пролома.
Тогда где она? Дети играют в песочнице, воспитательница младшей группы увлеченно что-то им рассказывает. Никто ничего не видел.
– Ева! Евочка! – кричу, бегая по площадке. В горле пересохло. В голове мелькают самые страшные картины.
Что если кто-то перелез через забор? Что если…
Я бросаюсь к калитке, которая в это время открывает то и дело. Одни родители приходят, другие уходят вместе с детьми.
Может, Ева выскочила за территорию вместе с кем-то?
Выхожу на улицу – но Евы не видно.
Так, надо все-таки для начала до конца проверить территорию сада.
Начинаю осматривать площадку методично, сантиметр за сантиметром. Под горкой, за домиком, в кустах сирени.
Нигде не видно ни самой девочки, ни следов ее пребывания.
Может, Марк пришел и забрал ее молча?
Да ну. Он так не умеет. Да и я вряд ли могла пропустить его появление.
Бегу в группу.
– Ева? Евочка, ты где? – мой голос срывается, эхом отражаясь от пустых стен игровой комнаты.
Большинство детей сада уже давно разошлись по домам, их куртки сняты с вешалок, рюкзаки покоятся в раздевалке, готовые к завтрашним приключениям.
Но Евы здесь тоже нет.
– Альбина, что происходит? Где моя дочь? – Марк стоит в дверях, нахмурив брови.
Я даже не заметила, как он вошел.
В его голосе слышится нарастающее беспокойство. Я вижу, как он окидывает взглядом комнату, не находя того, что ищет.
– Я… я не знаю, Марк. Она только что здесь была. Мы гуляли на улице, а потом… – я запинаюсь, чувствуя, как подкатывает паника.
Марк резко подходит ко мне, хватает за плечи. Его пальцы сжимаются болезненно.
– Что значит «потом»? Альбина, говори! Ты оставила ее одну? Отвлеклась? Что случилось?
Глава 4
Глава 4
Я чувствую, как подкатывает истерика. Слезы застилают глаза, но я стараюсь говорить четко, чтобы не упустить ни единой детали.
Рассказываю про песочницу, про изгородь, про свои безуспешные поиски. Марк слушает, не перебивая, его лицо каменеет с каждой секундой.
Когда я заканчиваю, он отпускает мои плечи, словно обжегшись.
А потом он срывается с места и как загипнотизированный принимается ходить по тем местам, которые я уже осмотрела.
Мы прочесываем каждый уголок садика. Игровую, спальню, туалетные комнаты, раздевалку.
Зовем Еву, надеясь услышать ее звонкий смех в ответ.
Но в ответ – только тишина. Тяжелая, давящая тишина, которая с каждой минутой усиливает мой страх.
– Альбина, это не смешно! Где Ева?! – Марк срывается на крик.
Я не виню его. Я и сама готова кричать от ужаса.
– Марк, успокойся. Я сейчас же посмотрю записи с камер видеонаблюдения, – меня запоздало осеняет. – Может, хоть что-то увидим, – выпаливаю, судорожно набирая номер охраны.
– Охрана! Сейчас же к охране! – кричит мужчина, выбегая из группы.
Я бегу следом, спотыкаясь на каждом шагу. Мы врываемся в маленькую будку у ворот. Охранник, молодой парень, отрывается от экрана телефона и удивленно смотрит на нас.
– Девочка, на вид четыре-пять лет! Розовое пальто! Выходила за ворота? – Марк выплескивает на него поток гневных вопросов.
– Не видел… – тянет охранник растерянно.
– И ничего подозрительно ты, разумеется, не замечал? – рычит Марк и буравит охранника взглядом, в котором плещется нетерпение и нарастающее отчаяние.
Охранник моргает, словно пытаясь проснуться.
– Э-э… нет, вроде бы. Все как обычно.
– Как обычно?! – взрывается Марк. – Покажите записи с камер! Немедленно!
Парень суетится, словно его поджарили. Он мечется у монитора, неуклюже перематывая видео. Время тянется невыносимо медленно, каждый щелчок магнитной головки эхом отдается в моей голове.
Я стою, словно парализованная, уставившись на размытые силуэты, пляшущие на экране. Молюсь. Молюсь, чтобы увидеть ее. Еву.
Марк с силой хватает охранника за плечо, заставляя его вздрогнуть.
– Что это там, в углу? – мужчина указывает на неясную тень, скользнувшую по периметру кадра.
– Секунду, сейчас увеличу.
Минуты тянутся как часы. Охранник возится с записями, а я чувствую, как пот струится по спине. Марк буравит меня взглядом.
Я знаю, что он винит меня. И он прав. Я отвечаю за Еву. Я должна была ее уберечь.
Наконец, охранник останавливает запись. На экране – наша группа.
Ева сидит на ковре, увлеченно строит башню из кубиков.
Потом, когда половина группы расходится, мы собираемся на прогулку.
– Момент, – охранник переключается на уличную камеру.
Я вывожу малышей, они стайкой кружат вокруг меня.
Я помню этот момент. Я помню, как подошла мамаша Пети, с вечными претензиями по поводу его завтрака.
Я отвернулась всего на секунду, чтобы выслушать ее жалобы…
И вот, на экране – Ева стоит возле изгороди. Там, где я видела ее в последний раз.
Она бредет вдоль забора, приближается к калитке.
А потом она будто что-то видит в открытую калитку.
Срывается с места, ловко обгоняет семейную пару с ребенком и выскальзывает наружу.
Все происходит так быстро, что я едва успеваю осознать, что вижу.
– Боже мой, – шепчу, прикрывая рот рукой.
– Что там? Что она делает? – Марк впивается взглядом в экран.
Охранник перематывает запись на камеру, расположенную у входа в садик. Ева выбегает на улицу и бежит… бежит в сторону парка.
В ее руках – что-то маленькое и пушистое.
– Это… это котенок, – выдыхаю я.
– Котенок?! Она побежала за каким-то чертовым котенком?! – Марк в ярости хватает куртку и выбегает из комнаты охраны. Я бегу за ним.
Мы выбегаем на улицу, несемся к парку, выкрикивая имя Евы.
Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Что, если с ней что-то случилось? Что, если она потерялась?
Что, если… я даже не хочу думать об этом.
И вдруг, я слышу ее. Ее звонкий, счастливый смех.
Мы подбегаем к лавочке, где сидит Ева. В ее руках – маленький, грязный, бездомный котенок.
Даже трудно определить вот так сразу, какого именно он цвета.
Девочка гладит
