Ложка корицы, щепотка тайны - Анастасия Юрьевна Медведева

своего гостя.

Он был одет в тёплую клетчатую рубашку, тёмные штанишки и бежевые ботинки, зашнурованные разными шнурками – один синий, другой зелёный.

Лили протянула руку, но мальчик не спешил отдавать конверт. Она не стала настаивать.

– Как тебя зовут?

– Ждан, – тихо сказал он.

– Ждан, а будешь ореховое пирожное? – предложила Лили. – Честно говоря, не знаю, вкусное оно или нет. Сегодня пекла впервые, так что будем вместе… дегустировать.

– Де-гу… де-гус-ти-ро-вать? – переспросил мальчик, морща лоб.

Лили улыбнулась. Она забывала, что дети могут понимать не все значения слов.

– Это значит пробовать! – объяснила она. – Мы вместе будем его пробовать.

Ждан кивнул. Лили приняла это за согласие и жестом указала ему на стул у стола. Она налила в стеклянные кружки с двойными стенками ароматный чёрный чай, поставила перед мальчиком, а затем пододвинула к центру стола вазу-лебедя. В ней, укутанные россыпью молотых и целых орехов, лежали воздушные пирожные – румяные, нежные, с хрупкой корочкой.

Лили подмигнула Ждану:

– Ну что, попробуем?

Ждан ещё крепче прижал конверт к груди левой рукой, а правую сжал в кулак и опустил на стол.

Лили с улыбкой пододвинула к нему вазочку:

– Выбирай любое пирожное, которое смотрит на тебя!

Мальчик разжал ладонь, показывая, что она вся в пыли.

– Может, я помою руки? – робко спросил он, чуть смущённо глядя на Лили.

– Конечно, можно, – кивнула она. – А чтобы не намочить конверт, давай я его подержу. Ведь он для меня, верно?

Ждан помедлил, будто ещё раз обдумывая своё решение, но затем всё же протянул его адресату.

Лили взяла в руки конверт. Он был плохо заклеен, и вскрыть его не составило труда. Внутри оказалась открытка. На ней было изображено горное озеро с домиком на берегу.

Лили узнала этот дом. В голове её тут же нарисовался персиково-рыжий кот, крадущийся по мокрым доскам деревянного мостика. Он сосредоточенно наблюдает за крошечной рыбкой, которая вот-вот выпрыгнет из воды. Запах клевера, лёгкий бриз, влажный воздух…

Лили перевернула открытку. На обороте – знакомый аккуратный почерк:

«Лили, моя дорогая сестра!

Мы давно не виделись, и я очень по тебе скучаю. Хотела приехать к тебе, но ты же знаешь, как я люблю горы! Они для меня прекраснее всех морей.

Его мама – моя близкая подруга. Она заболела. Ждана я взяла к себе, но горы ему совершенно не по нраву.

Прошу тебя, позаботься о нём до выздоровления его мамы».

Лили замерла на мгновение, затем медленно отложила письмо и подняла взгляд.

Ждан уже сидел за столом – чистенький, вымытый, терпеливо дожидался, пока она дочитает. В его взгляде не было вопросов. Только ожидание.

Лили глубоко вздохнула, улыбнулась и сказала:

– Что ж, сын подруги моей сестры, пей чай и ешь пирожное.

Ждан молча отпивал чай, осторожно пробуя пирожное на вкус. Лили наблюдала за ним с лёгкой улыбкой.

– Ну как? – спросила она, опираясь локтями о стол.

Ждан кивнул:

– Вкусное.

– Отлично! Значит, будем тебя откармливать, – пошутила Лили и поднялась со стула. – А теперь, раз уж ты теперь живёшь у меня, давай покажу тебе дом.

Она взяла его за руку и повела через кондитерскую.

– Это моя пекарня-кондитерская, – сказала она, проходя мимо витрины, за которой ещё оставалось несколько шоколадных тарталеток и лимонных мадленок. – Здесь я творю маленькие кулинарные чудеса.

Ждан огляделся. Всё вокруг выглядело так… тепло. Витрина с расписными баночками для специй, уютные деревянные столики, над которыми висели лампы с кружевными абажурами.

– Ты всё это делаешь одна?

– Почти. Иногда помогают дети – они приходят по утрам за хлебом и могут что-нибудь подержать или посыпать сахарной пудрой, – улыбнулась Лили. – А теперь у меня есть ты.

Ждан посмотрел на неё, но ничего не ответил.

Лили повела его дальше, по винтовой лестнице на второй этаж. В коридоре висели картины с морскими пейзажами, полка с книгами слегка скрипнула, когда мимо прошёл Ждан.

Лили открыла одну из дверей.

– А это – твоя комната.

Ждан заглянул внутрь. Светлая, небольшая, но уютная. Деревянная кровать с мягким пледом, комод с выдвижными ящиками, на подоконнике – горшок с лавандой.

– Устраивайся, чувствуй себя как дома, – сказала Лили. – А я пока спущусь в кондитерскую.

Ждан смотрел, как она выходит, но вдруг спросил:

– Ты пойдёшь печь?

– Да. Утреннюю выпечку уже всю разобрали, теперь пора радовать жителей сладостями.

Лили приостановилась в дверях.

– Если хочешь, можешь помочь. Мне бы не помешал такой ответственный помощник.

Ждан неуверенно пожал плечами, но в глазах мелькнула искорка любопытства.

– Посмотрим, – пробормотал он.

Лили рассмеялась.

– Спускайся, когда захочешь!

Ждан лёг на кровать, не раздеваясь, раскинув руки по бокам, словно хотел почувствовать новый дом, но вместо этого ощутил только усталость. В окно доносился запах моря – солёный, тёплый, с примесью аромата свежего хлеба, который ещё витал в воздухе после утренней выпечки.

Мальчик тяжело вздохнул.

Это был уже второй переезд.

Первый случился, когда мама заболела. Сначала она говорила, что это ненадолго, что ей просто нужно немного отдыха. Потом у неё появилось меньше сил, потом врачи, потом больничные коридоры, в которых пахло лекарствами и чем-то металлическим. Ждан смотрел на неё, слушал её голос, который становился всё тише, и не знал, что делать. Ему не говорили, как долго она пробудет в больнице, не говорили, что будет дальше.

Потом появилась Клара, сестра Лили. Она сказала, что заберёт его к себе в горы, потому что там свежий воздух, потому что маме нужно время, потому что так будет лучше.

Но лучше не стало. Горы его не приняли. Они были чужие. Высокие, холодные, словно смотрели на него свысока. Они нависали над домом Клары, укутанные туманом, и создавали ощущение, будто они живут в огромной каменной клетке. Даже воздух был другой – слишком плотный. Там было тихо, слишком тихо. От этой тишины звенело в ушах, и он ловил себя на том, что начинает разговаривать сам с собой, лишь бы хоть кто-то ответил.

Клара была хорошая. Она старалась, улыбалась, рассказывала ему истории, предлагала учить его ходить в горы, но… Здесь ему было плохо.

И вот теперь он у моря.

Ждан вздохнул, глубже, громче. Горы ему не понравились. Но это не значит, что он хотел моря. Он не хотел снова привыкать к новому дому.

Он не хотел снова быть в гостях у человека, которого почти не знал.

Он не хотел, чтобы всё в его жизни менялось так быстро.

Он не хотел…

Он сжал пальцы в кулак.

Злость