Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Понимаю, — поднялся с лавки Герасим. — Надо — значит надо.

— Но я очень доволен, что мы у вас в гостях оказались, пусть и по невеселому поводу. — Ровнин протянул волкодлаку руку. — Про дружбу говорить не стану, это слово слишком серьезное, чтобы им вот так, на ходу разбрасываться, но что знакомству рад — это точно. И дело не только во вкусном квасе и зацепке, связанной с убийством.

— Как есть хват, — снова басовито хохотнул Герасим. — На ходу подметки режешь. Но по твоей службе иначе и нельзя. Ладно уж, будете в наших краях — добро пожаловать. Встретим, приветим, квасом напоим.

— На том и договорились. — Ровнин достал из кармана куртки свою визитку и протянул ее вожаку стаи: — А вот мой телефон. Если что — звоните, чем смогу — всегда помогу. В рамках действующего законодательства, конечно.

Он заказал себе именные карточки еще с полгода назад, причем за собственные деньги, чем немного удивил большинство своих коллег и невероятно развеселил Баженова. Впрочем, ни первое, ни второе Ровнина совершенно не смутило, причем не только потому, что он к этому времени окончательно разучился краснеть по любому поводу и загоняться на тему «как бы кто что не то про меня не подумал». Есть работа, есть эффективные инструменты, позволяющие делать ее максимально хорошо, и визитка — один из них. Так чего ради себя лишать пусть небольшого, но преимущества? Только потому, что раньше им никто из сотрудников отдела не пользовался, предпочитая отрывать блокнотный листок и чиркать по нему ручкой?

Мало того, именно из таких мелочей у окружающих складывалось мнение о нем, Олеге Ровнине. Вон с каким интересом вожак стаи карточку рассматривает. И, возможно, думает сейчас о том, что жизнь его, похоже, столкнула не с шалопаем каким-то, а пусть и с молодым, но все же серьезным мужиком из тех, с кем дело можно иметь. То есть стала эта визитка тем финальным мазком, завершившим картину. И пусть кто-то не понимает, кто-то даже смеется, а он, Олег, желает работать именно так, тем более что правила отдела, сложившиеся за века, это никак не нарушает. Кстати, не исключено, что он, на минуточку, наоборот, старые традиции воскрешает. Наверняка до революции у сотрудников тоже визитки были. У руководства — так точно!

Герасим Переславович проводил их до калитки, вышла из дома и Милена, правда, с крыльца не спустилась, осталась на нем стоять.

— Спасибо, хозяюшка! — крикнул Олег и приложил руку к сердцу. — За угощение, за внимание. Хорошо гостям, когда хозяйка рукаста!

— Хорош гость, коли редко ходит, — фыркнула девушка, но по уголкам губ было понятно, что она не прочь улыбнуться.

— Гость недолго гостит, да много видит, — мигом отозвался Ровнин, а после неожиданно для себя самого еще Милене и подмигнул.

— Хрен редьки не слаще, — вздохнул хозяин дома. — Зацепились языками. Все, ступайте, молодцы. Вон темнеть скоро начнет, а вам по лесу пёхать.

После того как за спинами оперативников хлопнула калитка и скрежетнул засов, они спешно зашагали туда, где их ожидал лесной Хозяин. По крайней мере, они очень на это надеялись, поскольку разговор во дворе все же превысил отведенное на него время.

— А хороший дядька этот Герасим, — негромко произнес Ольгин. — Да?

— В целом да, — согласился с ним Ровнин. — Но тут, Саня, тоже все относительно. Мы хороши друг для друга ровно до той поры, пока конфликта интересов нет. Ну или пока кому-то из нас от другого такого не нужно, что делать не хочется, а придется. А когда стороны с прибылью — чего хорошими не побыть? Он из-под подозрения ушел, мы хоть какую-то крупицу информации добыли, вот все и довольны.

— Да это ясно. Но ведь мог и послать? Сам же видел, он ломом подпоясанный, да еще на своей территории.

— А смысл? Это все равно что признаться в том, что он тех четверых завалил. Раз не пустил — рыльце в пушку.

— Тоже верно, — согласился с ним Саня. — А если бы на самом деле он — тогда как? Поди его из-за такого частокола выколупай. Тут армейская поддержка нужна, с тяжелой техникой.

— Морозов бы решал, — подумав, ответил Олег. — Он начальник, ему виднее.

— А если ты? Что бы сделал?

— Своих на него натравил. В смысле — оборотней. Как по мне — единственный разумный выход. В Подмосковье их немало обитает, так что есть кому хвоста накрутить. Крепко не получится, силенок у отдела сейчас маловато, но все равно кое-что мы еще можем. А после объяснил бы почему, за что и как следует действовать для того, чтобы нормальные отношения возобновились, те, где никто никому на горло не жмет. И поверь — на этот хутор и волкодлаки пожаловали бы, и берендеи, и арыси. Не все, само собой, но в достаточном количестве, чтобы убедить Герасима в том, что он не прав. Даже до драки, думаю, дело не дошло бы.

— Хм, — призадумался Ольгин. — Умно. Мне такое в голову не пришло.

— Вот только времени на подобные телодвижения уйдет вагон. Сам видел — узнали мы немного, выходит, что овчинка выделки не стоит. Так, кажись, пришли. Евсей Акимович, вы здесь?

Тишина, только ветер предвечерне шумит в кронах деревьев.

— Неужели ушел? — расстроился Саня. — Беда!

— Не то слово, — покрутил головой по сторонам Ровнин. — Слушай, а чего Герасим говорил по поводу дороги? Там налево, тут направо. Ты запомнил?

— Конечно, — кивнул Ольгин. — Идти до развилки, там свернуть налево. Правда, боюсь, до машины мы засветло точно не доберемся.

— Ты, Санька, оптимист, — хлопнул его по плечу Олег. — Я вообще не очень представляю, где мы сейчас находимся, а он уже расчеты делает, когда куда попадет.

— Да все вы успеете, шалопуты, — раздался за спинами оперативников ворчливый голос лесовика. — Отошел на пару минут, а они и подождать не могут!

— Евсей Акимыч! — обрадовался Ольгин. — А мы уж думали: все!

— Глухарь тоже думал, да в котелок к охотникам попал. Что Герасим-то? Неужто в дом пустил?

— В дом нет, — не стал врать Ровнин, — во дворе поговорили. Но что знал — рассказал без утайки.

— Что он