Триединое Королевство - Anne Dar

в итоге так и не полюбил… Конечно, сыграл и тот факт, что свою жену он терпел только из-за богатства её отца, а так как рождённые этой женщиной дети многое в своей внешности и характерах впитали от Бернадиты, с ними у него, естественно, тоже не заладилось… Впрочем, Гидеон никогда не был злым человеком. Расчётливым – безусловно, злым – нет. Он не упрекал Бернадиту в том, что их сын не унаследовал масштабов гениального мышления отца, а их дочь получилась в профиль похожей на мальчишку даже больше, чем её брат. Он просто стал миллиардером, смирившись с таким положением в безразличной ему собственной семье, год за годом приумножал богатство свёкра, проявлял свою гениальность во всевозможных открывшихся ему сферах и направлениях – особенно в архитектуре и продвинутых технологиях, – пять лет подряд назывался человеком года в планетарном масштабе… Что дальше? Внезапная смерть Бернадиты: обвиняя мужа в нелюбви, несчастная уехала на Кубу развлекаться сразу с несколькими местными любовниками, где погибла от несчастного случая то ли во время дневной прогулки на чужом катамаране, то ли во время ночной вечеринки на собственной яхте… Гидеон не был злым, так что он не досадовал на Бернадиту за её развлечения – ему даже было жаль её, – однако с её безвозвратным уходом из его жизни он почувствовал себя освобождённым и даже готовым к настоящему счастью. Семилетнего сына и шестилетнюю дочь он сразу сдал в школу-пансион, а сам спешно отправился на поиски настоящей любви. В итоге, спустя четыре года и двух кандидаток, Гидеон Роул по уши влюбился в необделённую красотой девушку по имени Мирая Фримен. Ему тридцать семь лет, ей лишь двадцать два года, он сказочно богат, она же бедная сирота и к тому же не подозревающая о том, что её избранник является знаменитым на весь мир миллиардером.

Гидеон покорил сердце своей новой, на сей раз настоящей избранницы, за всё те же три месяца. В четвёртый месяц Мирая узнала о своей незапланированной беременности и заодно об истинном материальном положении своего бойфренда, на пятый месяц этих головокружительных отношений – свадьба в Париже и миллион статей на тему того, что Гидеон Фримен делает женщин своими жёнами “сразу или никогда”. Ещё через семь месяцев, в Сиднее, на свет появляюсь я: Рея Роул – любимая дочь Гидеона Роула, рождённая от его любимой женщины. И пока дети от первого брака всё ещё забыты в пансионе, я обожаема обоими родителями… Но ровно до пяти лет. Когда мне исполняется пять, моя мать в возрасте двадцати семи лет погибает в ужасной аварии. Отец страшно страдает. Продолжает любить меня, ведь я напоминаю ему о его настоящей любви, но в это же время начинает возлагать на меня все имеющиеся в его запасах надежды и ожидания. Для начала запихивает меня в пансионат – не в тот, из которого уже успели выпуститься мои брат с сестрой, с которыми я даже не общалась, а в ещё более “продвинутый”. Здесь на меня надевают белоснежную форму, просвещают одновременно в ста разных направлениях, я волей-неволей постепенно становлюсь разносторонней личностью, к шестнадцати годам охреневшей от своего положения заточённой птицы, уставшей от длинных гольфов, а также перечитывания томов Спинозы и Юнга, и знающей толику о реальной жизни только по двум летним месяцам в году – короткие австралийские или же европейские каникулы в обществе высших натур.

Что дальше?..

Останавливаюсь в росте – метр шестьдесят пять – мордашка симпатичная, грудь около второго размера, желание вырваться из-под лозунга “НАСЛЕДНИК ВСЕЯ И ВСЕГО” – безмерное. Благодаря недюжинной мотивации, заканчиваю старшую школу досрочно и сразу же сообщаю отцу о том, что вместо того, чтобы моментально поступать в Кембриджский университет на заранее-заботливо избранный им факультет, хочу два года взять на то, чтобы “познать себя и разобраться в собственных желаниях”… Отец, конечно, впечатлён и, естественно, против: никаких простоев – он жаждет начать передавать мне своё дело как можно скорее! Я впервые вслух сообщаю о том, что не хочу быть его наследницей, и для усиления своей позиции припоминаю о существовании ещё двух его детей, которые уже достаточно взрослые и к тому же открыто заявляют о своём интересе к его делам и деньгам. Отец непоколебим: я и только я наследница всего, что у него есть, другим же его детям достанется лишь по одному миллиону долларов и лишь дважды – в дни их свадеб и бонусом после его ухода в мир иной. Я продолжаю упорно воротить нос от избранной для меня роли и не отступаюсь от попыток объяснить единственному родителю, чего на самом деле от своей жизни хочу именно я – путешествовать по миру, плавать с дельфинами, спасать черепах… Отец не согласен со мной примерно во всём и, более того, считает, что я очень наивна и чуть глуповата в силу своего возраста. В конце концов мы крупно ссоримся, но всё же отправляемся в Италию на каникулы. В первый же вечер после прилёта идём в его любимый ресторан, перед походом в который я кладу в свой рюкзак заранее приобретённый парик и заодно двадцать пять тысяч долларов – мои карманные деньги на это лето. В ресторане отец заказывает мидии в соусе том ям, а я томлёного осьминога и самовоспламеняющийся десерт – из расчёта на долгую подачу блюд. Сразу после оформления заказа ухожу в дамскую комнату, где на зеркале оставляю отцу послание при помощи быстро найденного на дне рюкзака маркера: “Меня не украли. Я ухожу”, – вылезаю через окно, попадаю на территорию соседнего ресторана, где под барной стойкой надеваю на свою безбашенную головушку непримечательный парик цвета соломы, после чего ещё одна дамская комната, ещё один прыжок в окно, за которым, наконец, следует удачно выловленное такси, которое, за дополнительную плату, со скоростью света довозит меня до автовокзала, где я приобретаю билет на ближайший автобус дальнего следования: Рим-Мадрид. Из Мадрида на поезде до Порту будто рукой подать, особенно когда половину пути спишь, а вторую половину пути питаешься недурными сэндвичами. В новом городе за наличные приобретаю новый мобильный телефон и сим-карту без привязки к паспорту, подключаю интернет, при помощи которого шесть часов ищу жильё и наконец нахожу не самое дешёвое, но как будто бы самое подходящее мне своей непримечательностью. И вот я уже снимаю скромную однокомнатную квартирку в старой части города Порту у подслеповатой старушки, которая не обращает внимания на мой возраст, потому как свои паспортные