Ученик чудовища - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

камнях, отчаянно хватая ртом воздух, стало понятно: глаза — не слабое место. Это ловушка. Слабое место должно быть где-то глубже, откуда эта тварь черпает энергию. Я перевёл взгляд на пульсирующий обелиск. От него к гигантской змее тянулся толстый, видимый только в магическом зрении, шнур сияющей энергии. Она была привязана к нему, как щенок на поводке. Уничтожить обелиск? Нереально. Он излучал такую мощь, что приблизиться к нему было бы самоубийством. Там ведь тоже должны быть свои сюрпризы, что мне точно не понравятся. Но поводок… его можно попытаться перерезать.

Проблема была в том, как это сделать…

Собрав остатки сил, я поднялся. Гигант уже разворачивался для нового удара. Я не стал убегать. Вместо этого я начал плести. Не одну нить, а тысячи, микроскопических волокон, сплетая их воедино. Это было даже не плетение, а скорее чистая воля, оформленная в своеобразное лезвие. Процесс отнимал последние силы, в висках стучало, из носа по капле потекла кровь. Передо мной, вися в воздухе, мерцала тончайшая, почти невидимая струна, состоящая из тысяч других нитей — моё последнее оружие. Лишь концепт, о котором я размышлял ранее. Но похоже, пора попробовать его применить.

Змея, почуяв неладное, ринулась вперёд, чтобы просто раздавить меня. Я закрыл глаза и скомандовал Широ. В тот же миг невероятная яркая вспышка озарила всё вокруг, ослепляя змею. Мне оставалось лишь прыгнуть вбок, избегая удара. Змей со всей скоростью влетел в стену. Это мне и было нужно.

Из последних сил я резанул своей сверхплотной нитью по поводку, питающему конструкт. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну гигантского инструмента. Нить была разрезана.

Гигантская стальная змея замерла. Потухли её глаза. Лиловое свечение в пасти погасло. Затем, с оглушительным, давящим уши грохотом, её тело начало рушиться, разваливаясь на огромные, безжизненные куски стали. Грохот катился эхом по каньону, затихая вдали. И вскоре тишина, густая и звенящая, накрыла округу.

Я опустился на колени, едва дыша. Перед глазами плясали чёрные пятна. Но я победил. Сверху донёсся удовлетворённый карк. Ворон, взмахнув крыльями, спустился и сел на один из осколков поверженного исполина.

— Я победил! — довольно вымолвил я, не в силах даже крикнуть. И всё же эти тихие слова казались куда как убедительнее любого крика.

После чего я исчерпал свой запас сил и просто повалился на прохладный камень, глядя на потускневший, но всё ещё пульсирующий обелиск. У меня получилось. Я справился!

Глава 9

Новый крик ворона и вот уже передо мной начинает закручиваться знакомый фиолетовый портал. Так что я смело шагнул вперёд, тут же оказавшись в гостиной башни. На кресле рядом уже сидел Кроу, с улыбкой смотря на меня.

— Понравилось?

— Как-то не очень, — вздрогнул я.

— Да? А мне казалось, что ты сам хотел больше практики. И я её тебе предоставил. И могу организовывать её почаще.

— Всё. Всё. Я всё понял! — поднял я руки перед собой, признавая поражение. — Постараюсь сдерживать себя. Я отлично понимаю, что теория очень важна. И люблю узнавать что-то новое. Но когда вижу перед собой плетение, которое можно улучшить, ничего не могу с собой поделать. Ну интересно же, что будет, если его изменить!

— Надеюсь, ты и впрямь усвоил урок. Потому что мне не хотелось бы увидеть, как мой ученик однажды проснётся на осторове посреди океана. Или где-нибудь на верхушке вулкана… Есть много интересных мест… — протянул он с предвкушающей улыбкой.

— Да понял я, понял, — вздрогнул от представленной картины. — Лучше скажите, что это за твари такие были? Они ведь явно неживые. Какие-то странные конструкты. Никогда о таких не слышал.

— Понравились? Понимаю. Да, это марионетки. Фактически это был старый тренировочный полигон для учеников. Создал его мой старый знакомый.

— А…

— Нет. Обучить тебя этому я не смогу, — перебил он меня, не дав даже задать вопрос. — Сам я не работал никогда с марионетками. Они, конечно, удобные, в некотором плане. Но я предпочитаю призыв духов, если вдруг нужны помощники. С марионетками всё несколько проще, но в то же время сложнее. Тут не нужно заключать контракт, договариваться с духами и заботиться о том, чтобы они не обиделись. Достаточно просто создать подходящий сосуд и научиться им управлять. И да, делать это придётся поначалу вручную. То что ты видел в ущелье — это работа мага близкого к статусу архимага. Тот обелиск — это артефакт, построенный на драконьей вене, что снабжает марионетки маной и контролирует их. Разумеется, в весьма ограниченных пределах. Фактически они выполняли лишь один приказ: защищать обелиск. И уж поверь, то что ты увидел, это лишь начальный уровень сложности этой своеобразной полосы препятствий. Обелиск не работал на полную. Иначе ты бы сейчас здесь не стоял. И сразу отвечу на твой незаданный вопрос, что уже горит в глазах. Нет, мой старый друг обучить тебя этому тоже не сможет. Потому что он уже мёртв. Но не волнуйся, кое-какие его записи у меня остались. Потом дам почитать. Обучать им я тебя не буду, но можешь заняться самостоятельно в свободное время.

— Простите, — склонил я голову, признавая, что моё любопытство опять взяло надо мной вверх.

— Забудь. Это уже дела давно минувших дней, — махнул он рукой. — Все мои друзья уже давно мертвы. Один лишь я продолжаю коптить землю этого бренного мира. И с этим уже ничего не поделаешь. Такова жизнь, парень. И если ты надеешься достигнуть моего уровня, то не советовал бы тебе заводить дружбу с теми, кто не способен встать в будущем с тобой на один уровень и не умереть от банальной старости. Впрочем, ты меня всё равно не послушаешь и набьёшь собственные шишки. Такова уж природа людей. И даже то, что ты явно наполовину эльф, ничего не меняет.

— Почему именно наполовину? Может только на четверть? — решил я сменить тему.

— Пфф… Уж поверь мне. Я сталкивался с твоими сородичами раньше. В тебе точно половина их крови. И должен сразу предупредить, парень. Если ты надеешься однажды найти своих родителей, то я бы не советовал этого делать. Поверь, даже если у тебя всё получится, ваша встреча вряд ли будет приятной. Эльфы, разумеется, любят своих детей. Всё же рождаемость у них довольно маленькая, и каждый ребёнок — это событие. Вот только эта любовь заканчивается ровно в тот момент, когда появляется