Молот Пограничья. Книга VI - Валерий Пылаев

Но уж точно не задавать вопросы.

— Но я не могу понять, чем заслужил такую честь, ваше величество. Орден Грозного вручается за заслуги высшим чинам. — Я снова приоткрыл коробочку. — Министрам, дипломатам… И почти никогда — военным. Для таких, как я, существуют награды иного ранга. Георгиевский крест. Или орден Александра Невского — для тех, кто не состоит на государственной службе.

Император откинулся на спинку кресла. На мгновение на его лице мелькнуло недовольство — которое, впрочем, тут же снова сменилось мягкой и чуть снисходительной улыбкой правителя, за которой его величество не слишком удачно пытался скрыть проснувшееся любопытство.

Он будто увидел собаку, которая вдруг заговорила.

— Неожиданные познания. Особенно для… человека вашего возраста. — Император явно хотел сказать что-то вроде «для провинциального князя», но вовремя одумался. — Вас не проведешь, не так ли?

— Полагаю, у вашего величества не было подобного намерения.

— Разумеется. И если уж вам так хочется получить награду за боевые заслуги — она у вас уже есть. — Император протянул руку и в очередной раз откинул крышку, под которой скрывался орден. — Видите скрещенные мечи, князь? Они означают, что владелец добыл свою славу в бою, а не перекладывая бумаги в начальственных кабинетах.

Вышло чуть грубовато — видимо, его величество решил таким образом произвести впечатление на простодушного и прямого таежного князя.

— Однако вы правы. — Император сложил руки на столе. — Мечи мечами, но сам орден пожалован за заслуги иного рода. Вы и прежде не раз доказывали свою преданность короне, и когда этому городу угрожала опасность — без сомнений встали на его защиту. И не только выполнили свой долг перед короной и проявили себя в бою, но и сделали неизмеримо больше… Больше некоторых из тех, кто теперь носит золотые звезды на погонах.

Этот камешек — а точнее, увесистый булыжник — полетел в огород Урусова. Государь явно оказался куда более осведомлен о сомнительной доблести нынешнего коменданта крепости, чем я мог подумать. Впрочем, ничего удивительного: если загадочный граф Шереметев был хоть наполовину так любопытен и хитер, как описывал его Орлов, его величество уже давно знал о местных аристократах и офицерах все — и даже чуть больше.

— Для тех, кто отважно сражался на стенах, у меня есть другие награды, — продолжил император. — Крест Невского, как вы верно заметили. Медали и грамоты для простых солдат. Но, вам, Игорь Данилович, я готов вручить высший орден империи. И таким образом наградить не только воина, но и правителя. — Его величество посмотрел мне прямо в глаза. Который мне сейчас куда нужнее, чем отважный рубака со знаменем и револьвером.

Я молча кивнул. Спорить с такой формулировкой было бы глупо — тем более что она, пожалуй, оказалась вполне справедливой. Хоть и звучала отчасти как вежливое напоминание о том, кто здесь правитель на самом деле.

— Благодарю, ваше величество. Постараюсь оправдать возложенные…

— Не сомневаюсь. — Император кивнул. — И раз уж мы как будто покончили с формальностями — расскажите мне о ваших планах, князь. Что вы намерены делать дальше — теперь, когда Пограничье в безопасности?

— Строить, ваше величество, — Я пожал плечами. — Тайга даст нам передышку, но вряд ли она будет долгой. А значит, моей крепости на Черной речке нужно оружие, нужны новые стены — выше и прочнее прежних. Я намерен обустроить форпосты за рекой, чтобы заранее узнать, если опасность снова нагрянет. И не стоит жалеть средств на разведку. Нева — не стена, а дорога, и если мы хотим осваивать Тайгу всерьез, а не набегами…

— … то нужна структура, — закончил император. — Дороги, склады, госпиталь. Да, князь. Рад это слышать. Тайга — ресурс. Колоссальный. Кресбулат, жив-камни, аспекты тварей — все, что нужно империи, лежит за Невой. Но добывать это некому — вольные искатели бегают по лесу, как мыши по амбару, и половина их добычи проходит мимо казны. — Его величество поднялся из кресла и прошелся до окна и обратно. Два шага в каждую сторону — большего кабинет не позволял. — И с вашей помощью или без — я намерен навести здесь порядок.

Я промолчал. Не потому, что нечего было сказать — император говорил то, что я и сам знал, и торопить его не имело смысла.

— Вам нужна помощь, князь?

— Мне нужна Гатчина, ваше величество. Законное признание моих прав на землю, которую уже держат мои люди. — Слова прозвучали резче, чем я планировал. Но отступать было поздно — да и, пожалуй, незачем. — Впрочем, полагаю, это вам уже известно.

— Разумеется. — Император повернулся от окна. Его лицо осталось спокойным, только уголок рта чуть дрогнул — не улыбка, скорее тень удивления. Тому, насколько наглым вдруг оказался восемнадцатилетний юнец, за какие-то несколько месяцев подмявший под себя половину Пограничья. — Гатчина уже много столетий считается вотчиной Зубовых. И отдать ее вам я не могу.

— Не можете? — На этот раз настала моя очередь удивиться. Хоть и не вполне искренне — примерно такого ответа я и ожидал. — Если мне не изменяет память, власть самодержца…

— Именно поэтому и не могу. — Император вернулся обратно. Но не сел — остался стоять, опираясь ладонью о край стола. — Самодержец — не тот, кто вправе делать, что ему заблагорассудится, Игорь Данилович. Напротив, я сам в первую очередь обязан быть гарантом порядка. И если сегодня мы отнимем вотчину у одного рода и передадим другому, завтра каждый князь на Пограничье будет гадать, не придет ли его очередь. Закон должен работать — даже когда он работает против вас, друг мой.

Я сжал зубы.

— Вот как? Тогда, быть может, мне самому стоит попросить защиты закона?

— От кого? — Император посмотрел на меня с едва заметной усмешкой. — Ваш враг уже мертв, как и его старший сын и наследник — а остальные вам едва ли угрожают.

Неловко вышло. Впрочем, чему удивляться — на Пограничье об этом давно знала каждая собака. Да и в Москве, вероятно, тоже. Надо признать — столица не просто так предпочла не вмешиваться. И если не помогла мне разобраться с Зубовыми, то хотя бы и не препятствовала.

— Я был в своем праве, ваше величество, — ровно проговорил я.

— В этом я не сомневаюсь. — Император кивнул. — Но