Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова
Джереми, уже легко вскочивший на своего коня, расхохотался.
— Эй, полегче! Ты её задушишь. Расслабь плечи, Кат. Ты сидишь на лошади, а не в повозке.
— Мне высоко! — пискнула я.
— Оттуда лучше вид, — парировал он.
Он подъехал вплотную, его колено коснулось моей ноги. Меня обдало жаром. Опустила лицо вниз, чтобы Джереми не видел моих пылающих щёк.
— Смотри на меня, — его голос стал мягче, серьёзнее. — Выпрями спину. Вот так. Не тяни поводья на себя, ей больно. Держи их мягко, как будто держишь птенца. Чувствуешь, как она дышит?
Я кивнула, постепенно разжимая сведённые судорогой пальцы.
— Она тебя чувствует. Если ты боишься, она тоже будет бояться. Доверься ей. И мне.
Довериться было сложнее всего. Не только Птахе, но и Джереми. Особенно Джереми. Я вообще перестала доверять людям, а северяне не располагают к душевности.
Мы медленно выехали за ворота. Сначала я вздрагивала от каждого шага лошади, но Птаха шла плавно, словно лодка по тихой воде. Джереми ехал рядом, не переставая болтать, отвлекая меня от страха байками о своей поездке по поручению дяди.
Дуглас специально отослал его, чтобы лишить меня единственного человека, который относился ко мне дружелюбно. Но я этого, конечно, не сказала Джереми.
Вскоре мы добрались до широкой поляны, окружённой вековыми елями. Снег здесь искрился на солнце так ярко, что больно было глазам.
— Ну как? — спросил Джереми, останавливаясь.
— Это... — я вдохнула полной грудью морозный воздух. Страх отступил, уступив место восторгу. — Это невероятно.
— Я же говорил! А теперь давай попробуем кое-что поинтереснее.
Он спешился и достал из седельной сумки лук. Простой, деревянный, без украшений.
— Стрелять с седла мы пока не будем, а то подстрелишь ненароком мою лошадь, — усмехнулся он. — Слезай.
Спуститься оказалось сложнее, чем залезть. Ноги с непривычки подкашивались. Джереми подхватил меня за талию, помогая удержать равновесие. Его руки были сильными и тёплыми даже через плотную ткань куртки. На мгновение мы оказались слишком близко. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом — весёлым, открытым, цвета весенней травы.
— Ты справляешься лучше, чем я думал, — тихо сказал он, не убирая рук.
Я смущённо отступила, чувствуя, как горят щёки. И, кажется, не только от мороза.
— Показывай свой лук, — буркнула я, стараясь скрыть неловкость.
Джереми показал, как правильно стоять, как накладывать стрелу.
— Левую руку вытяни вперёд. Нет, локоть выше. Вот так, — он встал у меня за спиной, его грудь касалась моей спины, а рука накрыла мою ладонь на рукояти лука, направляя её. Меня снова бросило в жар в такой мороз. — Тетиву тяни к щеке. Дыши ровно. Представь, что мишень — это... ну, скажем, тот напыщенный гусь, что подавали на пиру.
Я фыркнула, представив вместо старого пня с мишенью лицо леди Элинор. Тетива натянулась, запела, стрела сорвалась, вонзившись в снег в метре от цели.
— Мазила! — весело крикнул Джереми.
— Сам попробуй! — огрызнулась я, но без злости, прекрасно зная, что Джереми не промажет.
Вторая стрела ушла в молоко. Третья задела край пня.
Когда четвёртая стрела, наконец, воткнулась ближе к центру, я подпрыгнула и радостно захлопала в ладоши.
— Ты видел? Видел?! Я попала!
Я обернулась к Джереми, сияя от гордости.
Он не смотрел на мишень. Он смотрел на меня. В его взгляде было что-то новое. Не дружеская насмешка, не поддержка, а чистое, нескрываемое восхищение.
— Видел, — мягко произнёс он. — У тебя очень красивая улыбка, Кат. Тебе сто́ит улыбаться чаще. А то в этом замке и так слишком много хмурых лиц.
Я замерла, не зная, что ответить. Сердце вдруг забилось быстрее, но не от страха, как с Дугласом, а от чего-то лёгкого, тёплого, похожего на солнечный зайчик.
— Спасибо, Джереми, — прошептала я. — За то, что вытащил меня.
Он вдруг рассмеялся, стряхивая наваждение, и шутливо поклонился.
— Всегда к вашим услугам, миледи. Но не расслабляйся! Кто последний доскачет до того дуба — чистит лошадей вечером!
И, не дав мне опомниться, он вскочил в седло.
— Эй, это нечестно! — крикнула я, бросаясь к Птахе, и впервые за долгое время мой смех, звонкий и свободный, эхом разнёсся по заснеженному лесу.
Блэкхолд уже не казался мне таким мрачным.
Глава 14. Происшествие
Утро выдалось солнечным и морозным, идеальным для прогулки. Чем и воспользовалась гостья Блекхолда. Хранитель и леди Элинор отправились на верховую прогулку. Я стояла в тени конюшни, провожая взглядом пару всадников.
Сердце сжалось от непрошеной обиды. Нет, я не хотела быть на её месте. Я испытывала к Дугласу дочерние чувства, мечтала, чтобы он заменил мне отца. А он оказался не таким, как я его себе представляла. Мне было обидно, что ей оказывают в замке почёт и уважение, а я в роли приживалки.
Элинор сияла. Её звонкий смех разносился по двору, щёки рдели от предвкушения поездки наедине. Дуглас держался сдержанно, но я видела, как он галантно проверил подпругу на её седле. Я усмехнулась, вспомнив, как он неласково встретил меня на своей земле.
— Не стойте на сквозняке, леди Катарина, — буркнул проходящий мимо конюх, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность.
Поправив шаль, шагнула из полумрака конюшни на залитый светом двор. Лошадей я сегодня уже почистила, гривы причесала. Самое время возвращаться в свои покои, пока Элинор не вернулась и опять не набросилась на меня с нелепыми, но от этого не менее обидными обвинениями. Всё то время я удачно избегала встречи с ней и с Дугласом.
В этот раз не удалось. То ли они так мало наслаждались обществом друг друга, то ли я замешкалась на конюшне и не следила за временем, но стоило мне выйти во двор, как я увидела Хранителя и его гостью, возвращавшихся с прогулки.
Элинор мельком бросила на меня злой взгляд, и внезапно её кобыла, испугавшись то ли резкого движения птицы, то ли тени, взвилась на дыбы. Она в испуге вскрикнула, закрыв лицо руками и потеряв поводья. Животное, обезумев от испуга, рвануло вперёд — прямо туда, где стояла я.
Всё произошло в одно мгновение. Я увидела налитые кровью глаза лошади, взмыленную грудь и копыта, выбивающие искры из брусчатки. Ноги приросли к земле. Я не могла ни закричать,
