Кто у нас такой хороший? - Ирина Владимировна Лукьянова
Хотя мне сложно понять, когда у меня Тая краснеет или не краснеет, потому что не голова у неё, а какой-то маков цвет. И она вся у меня полыхает от румянца, как барышня, которая заливается краской от смущения. И есть ещё немножечко в её этом окрасе от балагана, когда Петрушке на ярмарке натирают свёклой щёки.
Таким образом, у меня Тая полна противоречий. Одна щека у неё – нежная ланита, которую всё время воспевают поэты, и у поэтов ланиты эти «рдеют», а другая – пышет, разгоряченная её, как правило, всеразрушающей деятельностью.
Вот, например, у меня Тая недавно разгрызла уплотнительную резинку на дверце холодильника. Она добралась до самой сочной (и вкусной?) прослойки пенопласта, которая спрятана под пластмассой внутри дверцы. И было видно, как она вгрызалась в пластмассу, смаковала. И как выплёвывала потом всё изгрызенное на пол. Тот самый случай, когда всё не съем, но понадкусываю.
«А почему у вас такой изжёванный холодильник?» – спросил мастер (пришлось вызвать). «Это Тая, Тая!» – я пыталась мастеру объяснить.
Но он не понял. И почему-то решил, что это я. Как уважающая себя юная и порядочная девушка, дескать, сижу на суровейшей диете и по ночам с горя грызу холодильник.
А разгадка проста: не попугай у меня дома живёт, а Терминатор.
Потому что ещё одно любимейшее увлечение Таечки – проводка. Как щипчиками, она провода перегрызает.
Ты говоришь по телефону – обрыв связи. «Опять у вас Тая на проводе?» – работники МГТС уже знают. И много раз я была уже ею оторвана от мира.
Она перегрызала мне и телефонный кабель, и выделенный интернет, и USB-провод. И порт для флешки. И все эти провода для наушников (о, сколько у меня перекушено их было!).
И если в боевиках бывает напряжённый момент, когда герой не понимает, не знает, где ТОТ провод, к которому присоединена сейчас взрывчатка, то Таечка моя перегрызает именно нужный всегда провод, она чувствует его.
Я отдаю ей ненужные бумаги. И она тоже их разжуёт, как разведчик – полученную шифровку из центра, потом сплюнет.
Она из книг у меня выгрызает всё время корешки. Доберётся до домотканой, с ниточками, со слоем старого канцелярского клея книжной корки.
Она изгрызла мне всю деревянную форточку на кухне. Клюв погружается у неё очень нежно и плавно в древесину, как в заготовку, когда из дерева вырезается, например, ложка.
Ещё мне Тая постоянно обтёсывает ветки. Я приношу ей из парка много веток, и она их заостряет всё время, будто клинья. И может быть, у меня Тая бобёр? А дом – крепость, ощетинившаяся деревянными клиньями забора.
Она мне перегрызла сифон – водопроводный и гибкий шланг под раковиной (наверное, хотела запруду, если продолжать дальше линию бобра).
Она мне искромсала весь плинтус по всей кухне. Она мне раскрошила подносы из соломки. Она разорвала все прихватки (попались Тае под горячую лапу!).
Она распотрошила мне веник. Много веников. Вот почему-то она не любит веник. Увидит и сразу начинает с ним драться. Я уже накупила столько веников, что в хозяйственном магазине считают, что я какая-то грязнуля Федора, капитально погрязшая в мусоре. Но, к счастью, вставшая на путь исправления и теперь бесконечно всё метущая.
Таисия изжевала мне коврик в прихожей. «Добро пожаловать!» – теперь этой опрометчивой надписи у меня на коврике у входной двери по решению Таи больше нет.
Я недавно купила новый чайник, так Таисия мне распотрошила гарантию. Хотя какая гарантия, когда у тебя рядом, под боком, попугай.
Вы спросите: а почему я не закрываю её, почему она не в клетке? Нет, конечно, она у меня в клетке ночует (ну а как?!). Правда, днём она предпочитает свободу. Как все мы.
И она ведь не только разрушает. Она ведь всё-таки любит меня. Ну а я люблю её. «Моя благородная разбойница!» – так я ласково её называю. «Красна девица!» (это за окрас оперения).
У Таисии исследовательский ум! И характер. Как в заставке моего любимого киножурнала из детства:
Орешек знаний твёрд, но всё же
Мы не привыкли отступать!
Нам расколоть его поможет
Киножурнал «Хочу всё знать!»
И вот Таечка у меня здесь орешек знаний. Она и грецкие орехи раскалывает, и грызёт гранит науки. Ну и другие сопутствующие этому граниту материалы.
А Лексус (мой второй благородный) – это скинутая клювом посуда. Как во время спиритического сеанса, он двигает тарелки по столу. Пододвинет понравившуюся тарелку к краю, потом скинет. И смотрит, как тарелка забьётся в припадке на полу.
Он раскидывает мне ложки. Да и вилки. Он раскидывает мне даже ножи. Он выступает как метатель ножей. А я, видимо, вот та самая девушка-красотка, которая замирает перед любимым факиром возле стенки, а он, пуляя в эту стенку ножами, обозначает красивый силуэт.
И ещё Лексушка обожает стучать клювом. Он по столешнице клювом колотит энергично: дыщ-дыщ-дыщ! И клюв у него такой оранжево-красный и с горбинкой. У поспевающих болгарских перцев такой цвет.
Я выкормила его со «щенка», то есть со птенца, и Лексуса охватила теперь благородная и благодарная страсть меня подкармливать. Он прилетает ко мне, садится (а он увесистый парень!) на плечо и делает такие слюнособирательные движения – подталкивает у себя в клюве поближе на выход кукурузу, молодые и от сока полопавшиеся зёрна. Кукуруза, вся обмусоленная Лексой. И он пытается меня ею накормить. Я выплёвываю, и он тогда возмущённо стучит клювом. Не понимает, как можно от кукурузы отказаться.
Он держит ложечку в клюве и стучит потом ею по стакану, как лектор, требующий очередную минуточку внимания.
Он скидывает мне крышки с кастрюль. И обожает проверить: а насколько в кастрюле подслащено, подсолено? И не забыли ли чеснок положить? А красный перец?
Он измельчает мне и нарезает морковку. Очень ловко! Он замечательный миксер-автомат.
Он кофемолка (когда Таисия перегрызёт кофемолкин провод). И он, конечно же, соковыжималка (сок отлично вытекает из надкусанной дольки апельсина). А дальше, я думаю, вы уже добавите сами (он очень любит и черноплодку рябину, и гранат…).
И попугаи у меня разговаривают. А как же! Их научил говорить мой волнистик. Зовут Пётр. Он достался мне с «Авито» от его говорящих родителей. О том, что он вообще говорит, в объявлении было особенно подчёркнуто. Крупными буквами там был перечислен словарный запас его семьи. Всех этих Петиных тётушек, дедушек, прабабок. Не скажу, чтоб это был прям словарь
