Брюс Уиллис. Жизнь и творчество Крепкого орешка - Шон О’Коннелл

ярдов» показали нам Брюса Уиллиса в образе щеголеватого гангстера. Ну а «Игрок» Роберта Олтмена и «Двенадцать друзей Оушена» Стивена Содерберга позволили всем вдоволь посмеяться над Брюсом Уиллисом в образе Брюса Уиллиса – можно сказать, что он был рожден для этой роли.

«Подобно Тосиро Мифунэ и Клинту Иствуду, с которыми его уместно сравнивали в статье Rolling Stone в 1996-м, его звездный образ с самого начала основывался на стратегически продуманном минимализме, – писал Адам Найман в профиле Уиллиса для The New Yorker. – Его лысина и похожая на пулю голова стали частью образа, который он культивировал годами: актера, словно высеченного из гранитного монолита, единственной трещиной на котором была лишь едва заметная усмешка (одна из величайших в Голливуде). В своих лучших ролях Уиллис методично отдирает от себя по кускам фасад своего природного обаяния, пока не добирается до эдакого грубого первозданного естества, лежащего его в основе» [1].

Однако из этого негласного правила есть одно большое исключение: фарс 1992 года «Смерть ей к лицу». Впрочем, в этом фильме буквально все шло вразрез с тем, что зрители привыкли ожидать от Уиллиса на экране.

– 2 —

Безжалостная сатира Роберта Земекиса на неизбежный процесс старения не походила ни на один фильм, в котором снялся Уиллис к тому моменту. Для него это стало редким заходом в жанр сверхъестественного. «Смерть ей к лицу» прячет подтянутую физическую форму Уиллиса и лишает его той брутальной маскулинности, которую он демонстрировал на экране в «Крепких орешках», «Гудзонском ястребе» и «Последнем бойскауте». Героические черты и лидерские качества испарились. Он добровольно сменил их на образ робкого, обессиленного человека, вялую осанку и трусливые визги, которые Уиллис издавал для создания уморительного комедийного эффекта.

«В этом фильме он – беспомощная девица в беде», – метко заметила кинокритик и ведущая подкаста Уинтер Митчелл-Рорбоу о месте Уиллиса в сюжете [2]. Ни до, ни после этого фильма Уиллис никогда не позволял себе играть столь же покорного и слабого персонажа.

Продюсер картины «Смерть ей к лицу» Стив Старки считает, что эту скрытую грань личности Уиллиса высвободила совместная работа с Земекисом. «Думаю, когда Брюс чувствует, что съемочный процесс под контролем, он ощущает себя очень комфортно в своем актерском пространстве. Он пробует новое, пытается быть смешным, предлагает собственные идеи. Он может экспериментировать, потому что знает, что режиссер о нем позаботится, – рассказывал Старки. – Нам повезло, потому что вместе с Бобом в качестве режиссера мы получили Брюса, который искренне радовался тому, что оказался на этой съемочной площадке, с такими партнерами и с таким режиссером. Он смог показать те грани своего мастерства, которые обычно остаются невидимыми» [3].

Жаль, что подобных коллабораций у Уиллиса было немного, потому что в «Смерти ей к лицу» звезда предстает не в своем обычном стоическом образе, а максимально растрепанным, обескураженным, непредсказуемым и безумным. Фильм не отстает по уровню мультяшного фарса от «Гудзонского ястреба», но только здесь он работает на куда более остроумный сценарий. Уиллис и его партнеры с готовностью идут на свойственные черному юмору преувеличения, которые требуются от комедии о телесности, и ни в чем себя не ограничивают, что позволяет назвать «Смерть ей к лицу» одной из самых смешных картин в его фильмографии.

– 3 —

«Смерть ей к лицу» – это не фильм Уиллиса. Главное место в язвительном сценарии Дэвида Кеппа и Мартина Донована занимают две давних соперницы – Мэделин Эштон (Мэрил Стрип) и Хелен Шарп (Голди Хоун). Первая – увядающая звезда сцены и экрана, одержимая своей красотой, которую она боится потерять. Вторая живет в тени Эштон, сыплет пустыми любезностями в адрес давней конкурентки – вплоть до того момента, когда Эштон уводит жениха Шарп, неуклюжего пластического хирурга доктора Эрнеста Менвилла (Уиллис). Это предательство дает начало многолетней войне между женщинами, в которой замешаны волшебные зелья, ожившие трупы и полуобнаженная колдунья (Изабелла Росселлини), искушающая соперниц опасным обещанием вечной молодости.

Кепп объяснил свой источник вдохновения, когда признался: «Меня всегда одновременно завораживал и отталкивал Беверли-Хиллз, который я воспринимал как инопланетный ландшафт, населенный странными людьми, творившими со своими телами странные вещи» [4].

Когда Кепп изучал это аномальное сообщество, ему пришла в голову идея истории о мужчине, который убивает свою жену-ведьму. Он убивает ее именно потому, что она ведьма и он больше не может выносить жизнь рядом с ней. Из этого зерна и вырос сценарий, который в итоге стал фильмом «Смерть ей к лицу».

«[Фильм] оказался куда масштабнее, чем я представлял, когда писал сценарий. Мы с Мартином видели его как более камерную картину. Но, конечно же, в Беверли-Хиллз есть своя грандиозность – и в этих людях, и в их представлениях о самих себе», – рассказывал Кепп.

В руках вундеркинда Земекиса сюжет стал еще масштабнее. Его трилогия «Назад в будущее», а также безумный фильм «Кто подставил кролика Роджера» демонстрировали его талант сочетать блестящие комедийные актерские работы с передовыми визуальными технологиями ради воплощения своих необычных идей. «Боб способен заходить настолько далеко, насколько только возможно – и я за ним едва поспеваю, – пояснял Рик Картер, художник-постановщик «Смерти ей к лицу» и двукратный лауреат премии «Оскар». – В ту эпоху он был словно олицетворение теории Большого взрыва. Стоило поговорить с ним, и все превращалось во что-то куда большее, чем ты мог себе представить» [5].

Это объясняет, как «Смерть ей к лицу» превратилась в остроумный упрек селебрити-культуре, ловко перепрыгивающий от жутких манипуляций с телом к колким насмешкам над тщеславной индустрией развлечений. По мере того как жажда красоты пожирает Мэделин и Хелен, Земекис придумывает способы, позволяющие Стрип произносить реплики с головой, повернутой на 180 градусов, а Хоун – пережить выстрел из дробовика в живот, оставивший в ее туловище дыру. В каждом шаге актерский состав «Смерти ей к лицу» равнялся на воображение режиссера, стараясь соответствовать своей грандиозно-театральной игрой его духу изобретательности.

«Персонажи были преувеличенными, – признает Кепп. – Они действительно балансировали на грани правдоподобия. Эрнест не просто немного подкаблучник и слегка алкоголик – он ужасно пьянствует и дико подавлен. А Мэделин не просто неприятная личность. Она – настоящая Круэлла де Виль. Это требовало стилизации и театральщины».

– 4 —

С самого появления в фильме Уиллис играет роль «серой мыши» – он громко улюлюкает и аплодирует в зале на провалившейся бродвейской постановке Мэделин Songbird!, а затем пробирается в ее гримерку. В том, что Уиллис играет пластического хирурга, есть доля иронии: он «прихорашивает» трупы, при этом полностью игнорируя собственную внешность. Образ Эрнеста Менвилла буквально создан, чтобы быть менее заметным в кадре. Его волосы