Развод в 45. Обретая себя - Татьяна Бэк
– О том, что если подойдёшь ещё ближе, то просто сойду с ума. И если не подойдёшь – тоже!
Бывший усмехается, но как-то горько, почти печально.
– Значит, альтернативы нет…
В следующий миг тяжёлое тело мужчины вдруг оказывается надо мной, вжимая меня в кровать так, что не могу пошевелиться. Время разговоров и сомнений истекло. Наш поцелуй, глубокий, страстный, жадный окончательно лишает меня способности соображать. Внутренний голос ещё пытается предупредить, что это опасно, но я уже нырнула в этот водоворот.
Запускаю пальцы в волосы мужчины, подаюсь ему навстречу, трусь грудью и тазом. Чёртова одежда приводит меня в бешенство, – я хочу ощущать Алексея целиком, без этой преграды. Словно прочитав мои мысли, мужчина стягивает с себя футболку и невольно зависаю на его шикарное рельефное тело, обнаруживая на нём новые шрамы.
Нежно целую след от пореза на левой груди, пробегаюсь пальцами по рубцам на плече, ужасаясь от того, что каждое это ранение могло убить мужчину. Ведь Влада сказала, что он сам искал смерти после моего ухода. Слёзы наворачиваются на глаза.
– Мой хороший… – шепчу, покрывая дробными поцелуями тело Алексея, задыхаясь от восторга, нежности и страха, что могла его потерять.
Мужчина дёргается, словно эти поцелуи его обжигают, но я не останавливаюсь. Наконец, он переваливается на спину и тянет меня за собой, закидывая наверх. В голове чуть плывёт от такой передислокации, зато теперь могу избавиться от одежды. Негнущимися пальцами пытаюсь совладать с пуговками блузки, но они не подчиняются. Резким движением Алексей разрывает на мне одежду так, что пуговки фейерверком разлетаются во все стороны. Крепкие ладони ложатся на мою грудь, сжимая её сквозь невесомое кружево лифчика. Мне с трудом удаётся сдержать стон, но когда пальцы сжимают затвердевшие соски, прокатывают их, вскрикиваю от острого забытого удовольствия.
Навязчивая трель мобильника чуть сбивает с настроя, тянусь за проклятым аппаратом, чтобы выключить его ко всем чертям. Странно, но на экране вызов от знакомого сотрудника ФСБ. С чего бы ему звонить мне в пятницу в столь позднее время. Плохое предчувствие накатывает горячей волной дурноты. Неужели этот сумасшедший день хочет проверить меня на прочность?
– Елена Петровна, здравствуйте! – произносит сдержанный, чуть усталый голос в трубке, стоит мне принять вызов. – Простите, что беспокою, но дело не терпит отлагательств. Приезжайте в ФСБ, я вас жду.
– Что случилось? – спрашиваю с тревогой.
– В отношении вас возбуждено уголовное дело о получении взятки. Ваш муж уже даёт показания и хочет заключить соглашение о досудебном сотрудничестве. Я бы порекомендовал вам сделать то же самое. Надеюсь, вы понимаете, что вам не стоит сейчас предпринимать попыток к бегству?
Меня парализует от ужаса.
– Буду у вас через полтора часа… – шепчу на автомате и нажимаю отбой.
Глава 14
Муж? Взятка? Какого чёрта происходит? Что за непонятная мутная история? За всё время работы ни разу не брала денег, всегда судила по закону, даже от подарков на день рождения от адвокатов или прокуроров отказывалась. А тут уголовное дело.
Ощущение такое, что судьба решила проверить меня на прочность, посылая удар за ударом. Дыхание перехватывает так, что лёгкие жжёт. Кажется, я просто забыла, как дышать и сейчас погибну нелепой смертью. Но всё же делаю вдох, стараясь прочистить голову.
– Что случилось? – отрывисто спрашивает Алексей.
С трудом слезаю с него и пытаюсь поправить разорванную блузку, действуя, словно робот.
– Мне нужно в ФСБ. В отношении меня возбудили дело о взятке! – произношу ровно, понимая, что у меня уже даже не осталось сил на эмоции. – Почему-то там мой муж и он даёт показания. Ничего не понимаю!
В последней фразе проскальзывают истеричные нотки, поэтому впиваюсь ногтями в ладони, чувствуя, что боль отрезвляет.
– Они с ума сошли? Ты же самый честный человек из всех, кого встречал.
Удивительно, но бывший не спрашивает, брала ли я эту взятку, а просто верит мне. От этого становится легче дышать.
– А твой супруг не мог брать бабки под то, что якобы отдаст их тебе, а ты вынесешь нужное решение? – продолжает Алексей, оказываясь рядом и кладя мне руки на плечи.
Его присутствие и прикосновения словно окутывают меня в броню, делая почти неуязвимой. Рядом с ним вдруг понимаю, что всё будет хорошо.
– От Васи можно чего угодно ожидать…
– Так, сейчас найдём тебе что-нибудь в шкафу Влады, а затем я лично отвезу тебя в ФСБ, а сейчас вызвоню адвоката, который поможет!
– Не надо, у меня будет свой адвокат, которому доверяю на все сто!
Внутри меня вновь нарастает паника, поэтому прижимаюсь к Лёше и всхлипываю.
– Мне чертовски страшно… – произношу, борясь со слезами.
– Я поклялся, что не дам тебя в обиду! Поэтому ничего не бойся!
Пока едем к зданию ФСБ, успеваю позвонить Алине и рассказать о случившемся. Она подвисает на секунду, выдаёт не совсем цензурную тираду по поводу морального облика и умственных способностей моего мужа, но говорит, что приедет в течение часа, напоминает, чтобы не вздумала что-либо говорить без неё. Будто я и сама этого не знаю… Но спокойствие и рассудительность адвокатессы передаются и мне.
Вдруг понимаю, что если эти Алексей и Алина мне верят и даже не допускают мысли, что я могла взять деньги, значит, не всё потеряно. Не знаю, что там натворил Васенька, но со всем разберусь, ведь я невиновна.
Тут же вспоминаю про перекосы, которые случаются в нашей системе, ведь сама столько раз старалась их убрать, разобраться ситуации, отделить правду от подтасованных притянутых улик. Но многие ли захотят этим заниматься? К сожалению, маховик правосудия может смолоть в муку всех, кто под него попадёт, не ведая жалости.
– Лен, ты как? – интересуется Алексей, когда доезжаем до мрачного здания перед которым грозно восседает памятник Железного Феликса. – Ещё недавно едва дышала, а сейчас вроде бодряком. Слушай, ничего не бойся, я подниму на уши всех. Если тебя будут задерживать, я штурмом здание возьму!
Действительно, мне удалось активизировать последний запас, расчехлить НЗ внутренних ресурсов, только вот это уже предел, – заранее предчувствую, что сегодняшний день мне ещё аукнется.
– Не делай глупостей, Лёш! Я же судья, значит, спецсубъект, меня так просто не закрыть! – произношу строго, перетряхивая содержимое сумки
