Ты станешь моей - Кейт Морф
— В ад, — отвечаю я.
Телефон вибрирует в кармане. На экране мигает сообщение.
Игорь: «Я уже на месте. Ты приедешь?».
Я: «Да, я уже у Ники, скоро будем выезжать».
Через мгновение прилетает ответ.
Игорь: «Хорошо. Этот бой — для тебя».
Я сижу на кровати, сжимая мобильный в руке.
Это глупо, но в этот момент я почти верю, что ничего не случится. Что это просто ночь, просто бой, просто парень, которому я нравлюсь.
Просто он хочет победить для меня.
На экране мигает новое сообщение.
Игорь: «Победа будет громкой. Хочу, чтобы ты гордилась».
Я набираю ответ, но стираю. Не знаю, что сказать. Самоуверенность Игоря удивляет.
Надеваю капюшон на голову и смотрю на Нику.
— Готова?
Подруга кивает.
— Поехали.
ГЛАВА 11
Артём
Желтый и тусклый свет омрачает бетонный пол. Толпа вокруг жужжит, ожидая начала представления.
Внутри все тянется, сжимается, как перед прыжком в ледяную воду.
Я в клетке.
Стою босиком, на кулаках намотаны черные бинты. Сжатые пальцы не слушаются, дрожат от ярости, что секунда за секундой наполняет меня.
Разогреваюсь. Медленно. Круг за кругом. Под ногами — серый и замызганный пол. Он сотни раз чувствовал чужие падения. Да и мое тоже. Фантомная боль отдается в ребрах.
Все здесь пахнет потом, злостью и железом.
Мир сужается, я перестаю слышать толпу. Только глухое биение сердца. Готовлюсь. Кровь бурлит в венах, как гребанный грязевой оползень, сметающий все на своем пути.
Отвожу взгляд в сторону. Вылизанный появляется в клетке. Белая футболка. Чистое лицо. Слишком правильные движения.
Он еще не понял, куда попал?!
Уверенность у него ненастоящая, а нарисованная. Но держится он ровно, как будто все у него под контролем.
Я не знаю, как его зовут. Мне и не надо. Достаточно того, что я помню, как он трогал ее, как стоял рядом с ней.
Пока судья объясняет правила (хотя какие тут могут быть правила?! Так только, для вида), я ставлю руки на пояс и осматриваю толпу.
Сердце замирает, будто чувствует скорую встречу.
И тут сквозь сотни разных лиц я вижу ее. Как будто вспышка в затемненной толпе.
Капюшон сполз, волосы распущены. Стоит прямо за спиной этого вылизанного и смотрит.
Глаза зеленые, яркие, как всегда. И в них я сразу вижу страх.
За кого? За него?
Что-то во мне ломается.
Судья заканчивает свою постановочную речь и командует. Мы встаем друг напротив друга. Парень бросает на меня самодовольный взгляд, уверен, что выиграет.
Не выйдет.
Я рвусь вперед. Не по правилам, не по технике, а по-звериному.
Первый удар приходится в корпус. Он не ожидает, воздух вылетает у него из груди. Парень пятится, поднимает руки, встает в стойку. Но уже поздно.
Я вспоминаю его пальцы на ее талии.
Бью снова сначала в скулу, затем в висок. Кулаки режут воздух. Он падает, но шустро поднимается. Захлебывается.
Он слабее.
Он не про это.
Он про красивые слова.
Вылизанный пытается ответить, проводит боковой, но слабый.
Я смеюсь. Удар коленом в живот, он валится на прутья. Судья что-то орет, но я не слышу.
Я вижу только ее. Как она сжалась, как она не может отвести ошарашенный взгляд. Как будто хочет понять, кто я такой.
Мой кулак летит в подбородок, парень снова падает и не встает.
Сил нет.
Тишина замирает на секунду, как перед бурей.
Судья тянет меня назад, я вырываюсь.
Я стою над ним, дышу тяжело.
Это тебе за нее.
Голова гудит, пальцы в крови — не знаю, его или моей.
Внутри клокочет ярость, хлещущая, как кипяток. Не остановить. Ни ударами, ни кровью, ни чужим дыханием.
Я не знаю, почему так реагирую, откуда берется вся жестокость, превращая меня в монстра. Темный демон, что сидел в моем искалеченном теле вырывается наружу. Требует возмездия.
Сверху сажусь на парня. Клетка дрожит, толпа ревет. Я знаю, что многие ставили на мой проигрыш, теперь рвут на себе волосы и пытаются привести в чувства вылизанного.
Подо мной его мягкое и слабое тело. Он поднимает руки, хочет прикрыться.
Не поможет!
Раз. В челюсть.
Два. В висок.
Три. В нос.
Хруст, он стонет и уже не отбивается, не дышит ровно.
Он — просто мишень.
Из-за того, что просто позволял к ней притрагиваться.
Снова и снова.
Тьма опасна, когда полностью поглощает тебя.
И вдруг сквозь затуманенный разум, сквозь пелену злобы и ярости я слышу истошный крик. Высокий, пронзительный. Сквозь шум, сквозь кровь в ушах.
— Остановись!
Я мгновенно замираю, окровавленный кулак зависает в воздухе.
— Прошу тебя! — орет она.
Голос рвется, хрипит, я вижу, как дико она меня боится, как ее аккуратный подбородок трясется.
Девчонка стоит у самой клетки. Вцепилась в прутья так, будто они держат ее на ногах. Будто еще немного и она со всей силы погнет сталь. Глаза огромные, как у испуганного зверя. Она дрожит. Дышит тяжело.
Но смотрит прямо на меня. И я не могу оторваться.
Вылизанный подо мной стонет. Судья вбегает сбоку, орет, оттаскивает меня. Я не сопротивляюсь. Уже нет.
Мир вокруг медленно сдвигается.
Парень валяется избитый, в крови. Судья фиксирует победу, поднимает мне руку. Толпа гудит. Кто-то орет от восторга, кто-то из-за разочарования.
А мне все равно. Пустота внутри. Никакого удовлетворения.
Девчонка продолжает смотреть на меня, не отводит взгляда.
Между нами чертова решетка, густой воздух и кровь на моих руках.
И тут происходит самое страшное, человеческая волна хлынет к клетке, поглощая девчонку.
Рука судьи еще висит в воздухе, толпа орет, клетка звенит от чужих ладоней и кулаков — они бьют по решетке, празднуют, как стадо, жаждущее мяса. Моего. Его. Любого.
Скидываю бинты на пол, шаг за шагом топаю в сторону выхода. Через рев, через гул, через кровь.
Где она?
Ищу ее взглядом, сканирую лица. Все как в тумане. Орущие, пьяные, чужие.
Ее нет. Только что была. Стояла. Кричала.
Где ты?
Мимо проходят мужики, хлопают по плечу, кто-то обнимает, кто-то подает бутылку «за победу, зверь!».
Я отталкиваю всех, нагло распихиваю плечами. Ныряю в коридор. Выход.
И вдруг вижу ее подругу. Она стояла рядом и держала зеленоглазку за плечи. Воротник куртки задран до подбородка, глаза нервно дергаются, как у загнанной кошки, уже почти слилась с толпой.
— Эй! — я резко перехватываю ее за руку.
Она вздрагивает, пытается вырваться.
— Имя девчонки, что была с тобой? — строго цежу я.
— Отпусти! Ты псих! — срывается она.
— Имя! — рявкаю.
Она смотрит в мои глаза, и
