Человек государев 4 - Александр Горбов
Прелестная Нина Леонидовна Головина в серебристом платье, с переливающимися бриллиантовым блеском снежинками в волосах, встречала гостей у входа.
Тому, что я пришёл не один, Нина Леонидовна не удивилась. Познакомилась с Зубовым, предложила нам проходить в залу и чувствовать себя как дома.
Предлагалось это, судя по тому, что я увидел, всем гостям. Кавалеры и дамы вели себя непринужденно, смеялись, играли в шарады и фанты. В большом зале звучала музыка.
Зубов потащил меня играть в шарады. Вскоре я заметил, что весьма милое создание, сидящее на соседнем стуле, отчаянно строит мне глазки. Когда игра закончилась, я пригласил соседку танцевать.
Во время танца заигрывание продолжилось. Я в ответ охотно рассыпал комплименты — барышня, назвавшаяся Аделаидой, мне нравилась. После второго танца моя партнёрша объявила, что устала.
Мы отошли в дальний конец зала и встали у окна. Оно было задрапировано шторой, свисающей до самого пола. Я по просьбе Аделаиды принёс ей бокал шампанского.
— Ах, — сказала Аделаида, сделав глоток. — У меня закружилась голова!
И грациозно прислонилась ко мне. Это уже был намёк — прозрачней некуда.
Я забрал у Аделаиды бокал, поставил на подоконник. Отступил за штору, обнял Аделаиду и поцеловал. Девушка с готовностью ответила.
И всё шло прекрасно до тех пор, пока не вмешался Захребетник. Моя рука сама собой сдвинулась на ягодицу Аделаиды и крепко её сжала.
— Хороша! — объявил Захребетник, отрываясь от губ Аделаиды и нагло глядя ей в глаза.
Аделаида на мгновение застыла. Затем взвизгнула, влепила мне пощёчину и убежала.
* * *
«Чего ты дуешься? У меня просто не было больше сил наблюдать творимый вами разврат!»
Я разъяренно молчал. Удалился из бальной залы в помещение, где было организовано что-то вроде гардероба, прислонился к стене между висящими на вешалках шубами и набирался сил для того, чтобы высказать Захребетнику всё, что думаю.
«Удивительно легкомысленная девица, — продолжал вещать Захребетник. — Она тебя знает меньше часа и уже целоваться лезет».
«Ну и с чего ты взял, что я что-то имею против⁈»
«Я имею! Эта вертихвостка нам не подходит».
«А кто подходит? Головина?»
«И она не подходит».
«Тогда что я здесь вообще делаю⁈»
«А ты для чего сюда пришёл? Разврат творить?»
«Да ну тебя».
Я принялся осматривать вешалки, отыскивая своё пальто.
«Ты что, уходить собрался?» — забеспокоился Захребетник.
«Нет, ну что ты! Я сейчас вернусь в зал. Всю жизнь мечтал стать гвоздём вечеринки».
«Даже не вздумай. — Захребетник пристроил пальто, которое я начал было стаскивать с вешалки, обратно. — Оставайся, развлекайся, обзаводись полезными связями. Только барышень не трогай, не посоветовавшись со мной. А косых взглядов не опасайся, никто ничего не заметил. Если бы девчонка хотела, чтобы заметили, вопила бы во всю ивановскую… Возвращайся, слышишь!»
И он решительно зашагал обратно.
Захребетник как в воду глядел: никто из находящихся в зале инцидента то ли действительно не заметил, то ли из деликатности сделал вид, что ничего не было. Аделаида при виде меня сердито фыркала и отворачивалась, а больше никаких изменений не произошло.
— Пр-р-рекрасно время провели! — сказал покачивающийся Зубов, когда мы садились на извозчика.
Он попытался обернуться, чтобы отправить какой-то барышне воздушный поцелуй, и едва не упал.
— Прекрасно, — согласился я, хватая Зубова за хлястик шинели.
Усевшись в пролётку, я сунул руку в карман пальто. И удивленно вытащил оттуда сложенный вчетверо листок бумаги, пахнущий духами.
'Михаил Дмитриевич, Вы негодяй! — сообщала записка. — Я Вас никогда не прощу! Но если всё же хотите попытаться вымолить моё прощение, вот адрес.
Ненавидящая Вас Аделаида К.'
Захребетник, прочитав послание, заржал в голос.
* * *
«Подарки!» — сказал Захребетник, когда я утром следующего дня шёл на службу.
«Какие?»
«Рождественские. Мы с тобой хотели Колобку что-нибудь купить в качестве благодарности, помнишь? И Софье Андреевне тоже непременно нужно».
«Ну вот и где ты раньше был? Рождество уже прошло!»
«Не страшно. Рождество прошло — Новый год на носу. Скажешь, что это у тебя на родине такая традиция — дарить подарки не на Рождество, а на Новый год».
«Впервые слышу, чтобы где-то водились такие дурацкие традиции, — проворчал я. — Но подарки нужны, тут ты прав».
Что подарить Колобку, я придумал быстро. Вспомнил его рассказ о том, как дети утащили отцовскую меховую шапку, чтобы смастерить из неё гнездо для птичек. Птички, разумеется, не возражали. И к тому времени, когда пропажа обнаружилась, шапка представляла собой натуральное птичье гнездо. Вернуть этот предмет в состояние «можно надеть на голову» не смогла бы уже никакая чистка.
Колобок стоически носил шапку, которую связала его супруга. Ловчинский, глядя на Колобка, однажды тихонько сказал мне, что если он когда-нибудь женится, надевать на себя вещи, изготовленные женой, не согласится даже под угрозой смертной казни. Ибо, по его мнению, истинное назначение такого рода предметов — отпугивать от супруга представительниц противоположного пола.
Таким образом, над вопросом, что подарить Колобку, я долго не думал. Даже знал, где купить, — в Гостином дворе пробегал мимо нужной лавки. А вот подарок Софье Андреевне поставил меня в тупик.
Конфеты? Несерьёзно.
Духи? Но я понятия не имею, какие ароматы она предпочитает…
«Тю! — вмешался Захребетник. — О чём тут думать? Купи цацку».
«Чего?»
«Ну, украшение. Брошку там или бусы».
«А если Софья Андреевна подумает, что я за ней ухаживать пытаюсь?»
«Да мало ли что она подумает? На цацке ведь не написано, кто её подарил, носить можно безбоязненно. А приятно девушке будет, вот увидишь… Короче, в обеденный перерыв сбегай в ювелирный, присмотрись».
«А после работы сбегать нельзя?»
«Нет».
«Почему?»
«Потому что работа у тебя такая, что в любой момент может случиться что угодно и затянуться на неделю. Вызовет Корш, выдаст новое задание, ты зароешься с головой и обо всём остальном думать забудешь. Потому и говорю: сходи сейчас присмотрись, пока тишина».
Звучало резонно. Да и ювелирных магазинов рядом полно, Кузнецкий мост всё-таки. Самая модная улица города.
В обеденный перерыв я совершил рейд по ювелирным магазинам.
Рябить в глазах у меня начало уже во втором. К третьему я вовсе перестал соображать, что мне показывают продавцы. Собирался вернуться в управление пообедать, а поход продолжить после, когда передохну, но заметил на
