Порочный продюсер - Сандра Бушар
— Слушай меня очень внимательно, малыш, — мягко толкнув его обратно на кресло, я нависла над ним коршуном. Вполне обаятельным и в меру сексуальным. — Я очень сильно хочу пойти на свидание с обычным классным парнем. Ты мне кажешься таким… Или я ошибаюсь? Поэтому просто оставь мне свой номер и вечерком я перезвоню. Что скажешь?
— А… — сглотнув ком, я тот дрожащей рукой, с третьей попытки, написал на мокрой от пота салфетке свой номер. — В-в-вот…
— Отлично! — вырвав из его рук трофей, я радостно помахала им скептически настроенной Свете. — Свободен… Пока.
Моего кавалера, как ветром сдуло. Но не успела я дойти до столика, как на пути у меня возникло еще два студента:
— Мы тут случайно услышали, что вы ищите обычного парня? Возьмите мой номерок.
— И мой тоже… — воскликнул второй, всовывая мне в руки очередные салфетки.
— И мой!
— И моего брата!
— А у меня сынок тако-о-ой простой и работящий парень! Он вам точно понравится!
За столик я вернулась с пачкой белых салфеток, исписанных номерами. Хохочущая до слез Света, с трудом успокоившись, выдала:
— У меня новый план! Закидывай номера с барабан и тяни каждый день по одному счастливчику.
Растерянно обернувшись по сторонам, я видела, как буквально все вокруг смотрят на меня… странно. Вынуждена была признать:
— Я что-то сделала не так…
— Дорогая, открою тебе страшную тайну. Приготовься. — деланно серьезно взяв меня за руку, Света выдала просто что-то невероятное: — Ты просто невероятно красивая. С ума сойти — как! Мужчины, если ты не заметила, перед тобой штабелями падают. И почти все бояться, потому что ты для них — недостижимый идеал.
— Света, — прыснув со смеху, я саркастично усмехнулась, — ты в себе?..
— Нет, послушай! — настаивала та. — Сейчас ты буквально помахала зеленым флагом и на тебя напали голодные волки. Что заставляет прийти к неутешительному выводу…
— Какому? — от напряжения у меня буквально глаз задергался.
— Ты слишком шикарная, чтобы знакомиться в кофейне. Тебе бы завалиться в какой-нибудь крутой ресторан, где взрослые дяденьки ряди тебя в обмороки начнут падать… — выпалила эта сумасшедшая рыжая дамочка, чем заставила меня цокнуть языком, распрощаться и уйти.
Правда, про «крутой ресторан» она попала в точку. После нашей встречи мне требовалось отправиться в «Гусь». Шикарное новомодное место, принадлежащее… Борису Беренштейну. На открытие, если быть точнее. Мужчина пригласил меня лично, но… Я не собиралась идти.
Потом передумала. Еще раз передумала… Опять и опять.
И все же, вот она я, стояща у ВИП-пропуска с золотым билетом. Наивно повторяющая внутри: «Там будет столько людей, что мы даже не встретимся!»
Но стоит мне пересечь порог мрачного готического места, как я вижу Его. Глаза в глаза.
Глава 37
Дыхание перехватывает, а колени предательски подкашиваются. Делая глубокий вдох, я всеми силами пытаюсь отвернуться, перестать пялиться на мужчину… Но, не могу.
— Да что же это такое… — он смотрит прямо на меня, прожигая дыру. Медленно попивает виски. При этом глаза его говорят громче любых слов. Пытаюсь сделать шаг в сторону. Отвернуться. Сбежать. Растворится. Но ноги манит вперед… К нему. Словно это некий гипноз. Или магия…
Медленная чарующая музыка бьет по ушам. Гомон, громкие разговоры вокруг затихают. А фокус сужается лишь до одного объекта.
Вдох-выход…
Я иду к нему, сама не понимая зачем и чего хочу. Борис Беренштейн… В черном костюме кажется мне настолько сексуальным, что стоит лишь поднести спичку и та вспыхнет. Все в мужчине — то, как он держит стальными пальцами стакан; как смотрит на меня сквозь припущенные ресницы; как косо усмехается, словно обещая что-то порочное; как уверенно расправляет плечи, чувствуя себя королем — заводит меня и сводит с ума.
Несмотря на все попытки внутреннего сопротивления — я проигрываю. Подойдя к мужчине, смотрю на него сверху вниз и не могу найти слов.
Борис щелкает пальцами. Бармен, который и так нарасхват, забывает обо всех делах и мгновенно оказывается около хозяина заведения. Не размениваясь на эпитеты, мужчина кратко выдает:
— Даме просекко.
С усмешкой вспоминали, как мы пили его в джакузи, пока я скакала на его каменном члене. Волнами вода расхлебывалась вокруг, густая пена оказывалась даже на потолке. Тело бросает в жар…
— Я больше просекко не пью. — шепчу я невпопад. Не глядя пальцами подхватываю со стойки коньячную вишню и отрываю с веточки сомкнутыми зубами. Борис едва заметно морщится, сглатывая ком, неотрывно наблюдая за моими губами.
Шампанское оказывается на стойке. Береншейн берет его сам и вкладывает мне в руку, тихо прошептав в самое ухо:
— Никогда не поздно снова начать дело то, что нравится.
Тело мое покрылось мурашками, волосы встали дыбом… Вздрогнув, суечусь. Приходится отпить напиток, ведь иначе я просто умру от жажды. Осушила бокал махом, даже не заметил. Он отметил это выгнутой бровью и коварной усмешкой. Щелкнул пальцами и перед нами появилась целая бутылка просекко.
— Поздравляю, — гордо выровняв спину, всеми силами пыталась делать вид, словно мне плевать на нашу первую встречу лоб-в-лоб за долгое время. Словно это совсем не бередит старые раны. И не заставляет задаться вопросом: «А что если?» — Свой ресторан это… Круто!
— «Круто»? — он высокомерно усмехается. — Признаться, я надеялся на другую реакцию.
Медленно обернувшись по сторонам, я более детально оценила обстановку. Дорогое, солидное место. Явно не для обычных смертных. Бьюсь об заклад, столики на месяцы вперед расписаны. Да и цены, учитывая элитный алкоголь, запредельные. На открытие полно звезд и репортеров. От угощений ломятся столы, люди явно взбудоражены. Стоит признать — это успех. Но язык не поворачивается признаться в этом Борису.
— И, — усмехнувшись, я повела бровями. Дескать, ничего особенного. — не понимаю, чего ты ждал от меня?
— Дай подумать… — резко его пальцы, словно клешни, вцепились мне в руку. Крутнули вокруг своей оси, заставляя прижаться спиной к мужчине. Я растерянно осмотрелась: людям вокруг, подвыпившим и на весело, было плевать на нас. Они ничего сверх интересного не замечали. А в это время горячая ладонь мужчины по-хозяйски покоилась на моем напряженном животе. Нагнувшись к уху, он перекинул волосы на другую сторону и провел кончиком носа по шее, жадно затягиваясь. Усмехнулся и прохрипел: — Восторг? Шок? Умиление? Благодарность?.. В любом ее проявлении…
Говорить было чертовски сложно. Я остро ощущала его каменный пресс своей напряженной спиной. Глубоко дышала, сжимая руками пустой бокал… И тихо говорила, стараясь казаться размеренной и спокойной:
— «Благодарность»? Ха! За что мне быть тебе благодарной? Это твой ресторан, и он
