Любовница - Елена Рай
— Варя, я помогу! — слишком эмоционально, чтобы открыть для неё дверь с пассажирской стороны. Она вздрагивает, накрывая ладошкой животик. Глаза огромные. Щёки румяные. А в глазах грусть. Я ей так противен?
— Спасибо, — аккуратно присаживается.
Хочу помочь ей застегнуть ремень. Ловко расправляется сама.
— Пожалуйста, — поджав губы, торможу свои инстинкты.
С минуту сидим молча.
Варя прерывисто вздыхает, глядя на ограждение участка Сотниковых.
— Почему сразу не сказала?
— Я звонила. Твой номер был недоступен.
— Ты знала, что была беременна в нашу последнюю встречу?
— Нет.
— Прости меня.
Всю дорогу думаю о том, как мы будем дальше. Вечером рейс на самолёт. Утром совещание в обновлённой компании и первые поставки сырья. «Быт на производстве», если не налажен, то может функционировать без меня пару дней, но спонсоров и потенциальных заказчиков фармы не устроит моё отсутствие.
Снова меня не будет рядом. Мотаться туда-обратно и жить в самолёте. Пропущу самые важные моменты в жизни сына, потому что папа «будет занят». Я постоянно буду занят не своей семьёй, а работой. Она вытянет все жизненные ресурсы, пока фирма выйдет на должный уровень.
Что-то надо решать.
Я и Варя настолько далеки сейчас друг от друга, чтобы бросаться пустыми обещаниями.
— Для чего? — преграждает мне путь, заглядывая в глаза.
— Что «для чего»? — буравлю её непонимающим взглядом. — Я тоже хочу присутствовать.
— Нельзя, Леонид, — складывает руки на пышной груди. Подросла. Размера на полтора. Та-а-ак… Совсем голова ватная стала.
— Хорошо, на тебя смотреть на буду. Мне картинка нужна с монитора.
— Картинка с монитора? — вопросительно изгибает бровь. — Посиди здесь, а я тебе картинку позже покажу.
— Варя…
— Что «Варя»? Если не Стеша, то ты замечательно бы проводил время со своей Алёной в Сочи.
Словесная пощёчина. Знала о ней. Я сам не горжусь такой интрижкой.
Алёна хотела из нашего служебного романа сделать нечто большее, а получилось не очень. Муж подал на развод. Сын живёт с отцом. Я попросил написать по собственному.
— Я не знал!
В коридоре на нас все сворачивают шеи, чтобы стать невольным участником наших недопониманий. Капитально облажался перед ней, что крест мой настолько тяжелый… Одному мне не вынести. Нужен шанс. Крохотный. За который ухвачусь двумя руками и никогда больше не отпущу.
— Прости меня.
Опустив взгляд в пол, иду к банкетке. Присаживаюсь с камнем за грудиной. Он придавливает меня ответственностью за свои поступки. Я мог бы быть с ней на УЗИ и смотреть на своего ребёнка. Но я там, где есть.
Варя смотрит на меня. Чувствую всеми рецептора. Реагирую только на неё так остро. Столько времени не виделись, а как чужие.
Вскидываю взгляд, встречаясь с её.
Она снимает шапку. Волосы золотистым водопадом рассыпаются по плечам. Отрезала. Это факт меня злит невероятно. Такую роскошь!
Снова смотрю себе под ноги. Из-за меня дурочка это сделала?! Потому что я любил целовать её волосы?!
Любил. Люблю. По-своему люблю. Так, как умею. Атрофировано во мне это чувство после всего. Заново восстанавливаться надо. Ради сына для начала.
Варя там находится по моим меркам долго. Около получаса прошло, а её всё нет. Уже хочу сам войти кабинет, как она ныряет в мои объятия. Смыкаю руки за её спиной, вжимая в себя с особой нежностью тугой животик.
Кайф!
Слышится запах молока и чего-то приторно-сладкого! Это от моей девочки так пахнет. Улетаю в далёкое детство, когда мама грела молоко и добавляла туда ложечку мёда. Болел часто хроническим тонзиллитом. Родителей рано не стало. От них остались фантомы и воспоминания, пропитанные любовью и грустью утраты.
— Кушать хочешь? — поглаживаю спину, делая вместе с ней шаг назад... И ещё один. Усаживаю на банкетку.
— Нет, — безэмоционально. — Отвези меня обратно, пожалуйста.
— Как с ребёнком обстоят дела?
Не нравится, как спросил? Я не силён в медицинской терминологии. Слишком резко было? Чёрт… Опять извиняться? Снова.
— С ребёнком всё хорошо, Леонид. Я хочу отдохнуть после дороги, а потом приготовить ужин. Наташа с малышкой сильно устаёт.
— У неё уже третий. Справится.
— Не тебе судить, — с вызовом. — Вызову такси.
Закатив глаза от безысходности своего шаткого положения, подхватываю на руки и несу до гардеробной. Под пыхтение и сопение помогаю одеть куртку и снять бахилы. Проделываю трюк на руках как варвар до своей машины.
Сделав вдох-выдох, занимаю своё место.
— Могу встать на колено и сделать тебе предложение выйти за меня прямо здесь и сейчас. Увы, кольца нет. Но я ещё тот импровизатор! Сразу опережая твой вопрос… — делаю прерывистый вдох. — Разведён. Интрижек нет.
— Для чего ты мне всё это говоришь?
Не верит.
Она мне не верит!
А должна?!
— Что мне сделать, чтобы получить ещё один шанс? Варенька, ты же понимаешь, что от меня теперь тебе не избавиться?
— Мне ничего не нужно.
— Ты у нас гордая! Как я мог забыть!
Закусив нижнюю губу, отворачивает лицо к окну. Сейчас рванет между нами. Разбросает или соединит? Хер его знает.
— Отец твоей… Отец Беллы пригрозил мне. Точнее тебе, если мы продолжим наши встречи… Нельзя о покойниках плохо, Леонид. Всё это уже прошлом.
— Что? Почему ты мне ничего не сказала? — сипло спрашиваю.
— Ты был женат! — эмоциями своими меня душит.
— Я. Люблю. Тебя! — отражаю своими в ответ.
Она смотрит на меня огромными глазищами, будто я о пришельцах ей рассказываю.
Не просто мне признаваться в таких чувствах.
Смешивать своё призвание с Бердниковым – мерзко. Потом всё.
Удерживая пальцами точёный подбородок, смотрю ей в глаза.
— Поверь, пожалуйста, мне ещё один раз, — смыкаю веки. — Мне нужно быть в Сочи по работе. Решать, что делать дальше. Как делить быт и строить вместе семью.
— Улетаешь?.. — от её интонации сердце в решето.
— Я люблю тебя, Варенька. Очень люблю, — запечатлеваю короткий поцелуй на нежной плоти. — Так я устроен, что до меня, как до жирафа. Дичь творю, чушь говорю, — ещё один поцелуй, от которого сносит голову. — Твоя картина в багажнике. Ты её нарисовала так, что никто не остался равнодушным. Как всегда всё делала сердцем и через любовь.
— Лео, я изменилась, — шепчет в губы.
