Порочный продюсер - Сандра Бушар
— Я не буду спать с тобой в одной спальне! — шепотом прокричала я Борису, когда увидела, что нашли чемоданы расположили около одной, довольно узкой постели. — Никакого секса, даже не рассчитывай. Понятно?!
На удивление, то спорить не стал. Лишь пожал плечами и пообещал:
— Как скажешь, Рита. Переночую на полу.
Смысл коварной улыбочки я узнала уже ночью, когда умирала от холода под двумя теплыми одеялами в свитере и ватных штанах.
— Надо попросить твою маму включить батареи… — зуб на зуб не попадал, а кровать ходуном ходила от моего трясущегося тела.
— Без проблем, но… — театрально вздохнул мужчина. — Здесь все не так просто, как у нас, детка.
— Что это значит «не так просто»?! — от шока я даже подскочила на кровати. Клянусь, изо рта буквально пар шел! А ведь днем было вполне себе тепло…
— Отопительного сезона, как такового нет. А батареи включают, то еле-еле, потому что цены на газ космические. Даже моя мама, имеющая мужа — пластического хирурга, не может себе позволить круглосуточное отопление. — ошарашил меня мужчина, да еще и таким тоном, словно это вполне себе норма. — Ничего, они привыкли и проблемы в этом не видят.
— Они нет, а я — да… — обняв себя руками, я всерьез подумывала надеть третью пару носков. — Боже… Может включим электрическую батарею?
Лежащий на полу Борис повернулся в мою сторону, с интересом подпер лицо ладонью и улыбнулся, как чеширский кот:
— Ты видела цены в Германии на свет? О, нет… Такие ужасы на ночь глядя лучше не читать.
Завыв от отчаянья, я уже готова была предложить хозяйке дома оплатить чертовы коммунальные услуги. Но разве она не воспримет это, как оскорбление? А мне всего-то требовалось потерпеть пару ночей…
Сдавшись окончательно, риторически протянула:
— Что же теперь делать?
— Ну, есть один вариант… — якобы невзначай выдал тот. — Мне вот совсем не холодно. Горячая кровь, знаешь ли…
Его намек я поняла сразу. Сцепив зубы, закрыла глаза и… Тяжело вздохнула:
— Ладно! Ты можешь спать рядом со мной. Но… Только из жалости к тебе, понятно? Не хочу, чтобы мой продюсер умер до того, как выплатит мне зарплату.
Хмыкнув, он вдруг отвернулся в противоположную сторону и накрылся одеялом:
— Мне и здесь прекрасно. Спокойной ночи.
В отчаянье, напрочь лишаясь гордости, я воскликнула:
— Боже… Твоя взяла! Я хочу чтобы ты лег со мной и помог согреться. Прошу!
Он подскочил моментально, будто только этого и ждал. За секунду оказался рядом, прыгнул на постель и прижал меня к себе стальной хваткой. На губах моих появилась глупая улыбка блаженства… Ведь мужчина и вправду был теплый, как печка…
Я так расслабилась, что не заметила, как его грудь стала тяжело вздыматься. Ладонь, что лежала на животе, потяжелела, а губы коснулись шеи.
— Между нами ничего не будет. — твердо заявила я, сглатывая ком в горле. — Я… Я остаюсь при своем мнении.
— Как скажешь… — хриплый бас заставил волосы на теле встать дыбом.
Он тяжело измученно вздохнул, а потом толкнулся бедрами вперед, давая почувствовать кое-что в брюках, что было не менее горячим и просилось на волю.
— Перестань… — незаметно для себя, я закрыла глаза и зашептала. Ощущая, как его безумное дыхание теребит волосы на моем теле.
— А что я делаю? — невинно поинтересовался тот, кусая меня за шею, нежно, но осторожно. Волна мурашек проскользнула прямо в трусики, делая их неприлично мокрыми. — Ты ведь просила согреть. И я грею. Разве нет?
— Да… — сжимая и разжимая кулаки, я боролась с жутким искушением. Каждая клеточка тела хотела его… Хотела, чтобы его рука спустилась ниже, нырнула в трусики и сделала мне приятно. Хотела, чтобы он освободил каменный член и вошел в меня… Но наши отношения были слишком сложными, и я боялась все испортить, пока не приняла окончательного решения касательно будущего. — Но… Нам не стоит…
— Я не предлагаю тебе секс, Рита. — его бедра все сильнее и сильнее вжимались меня, давая почувствовать всю мощь своего желания. — Только мне кажется, изнутри твое тело тоже замерзло.
— Ох! Черт… — задохнулась, когда пальцы Беренштейна сомкнулись на моем каменном соске. Прокрутили в сторону, оттянули и шлепнули. С губ едва не стелет разочарованный стон! Ведь я уже сходила с ума от напряжения и хотела большего…
— Иначе почему ты так дрожишь? — шептал он мне, словно настоящий демон искуситель. Медленно спуская штаны, вместе с ними оголяя мою пятую точку. — Разве ты не слышала, что переохлаждение очень вредно? В экстренном случае эксперты советуют принять в себя что-то согревающее…
На висках выступили испарины пота, волосы облепили лицо, а с губ сорвался нервный суетливый смех:
— Вряд ли «они» — твои непонятные эксперты — имели ввиду твой член во мне?
Его рука медленно сползла ниже и, словно в моих самых сладких фантазиях, проникла под трусики, касаясь напряженной горошины.
— «Они» не уточняли.
Я не успела подумать, осмыслить и сказать даже слова, когда он просто качнул бёдрами и его мужское достоинство легко и просто соскользнуло в меня, словно горячий нож в подплавленное масло. А я ведь даже упустила момент, когда мужчина приспустил брюки…
Задохнулась. Потерялась. Сотряслась и едва сдержала стон.
— Чувствуешь, — шептал он мне на ухо, насаживая на себя мучительно медленно. Будто придумав для нашей и без того ненормальной пары очередной вид пытки. — как твое тело прогревается изнутри? Кровь циркулирует быстрее?
— Еще бы… — откинув голову назад, я позволяла его губам касаться моей шее. Оставлять на ней засосы и поцелуи.
Он входил и выходил из меня так медленно, что металлическая кровать с пружинами даже не проседала, не скрепила и не издавала ни единого звука. Это сводило с ума. Доводило до ручки! Я металась в своем собственном аду, а в одежде резко стало до одури жарко, словно в самой горячей бани.
— Кажется… — задыхаясь, я прогибалась дугой, пытаясь ускорить ритм. Но он не давал. Он правил банкетом. И выбирал музыку. — Я уже достаточно согрелась… Так что… Так что…
Он усмехнулся мне в ухо, а потом пробормотал:
— Мне нравится, когда ты такая… На грани. Полностью моя. Готовая на все лишь бы я дал тебе то, чего так просит тело. — его пальцы в задвигались в сумасшедшем ритме между моих ног, заставляя сжать бедра. — Я хочу поехать с тобой на остров и не выпускать из постели неделями… Чтобы ты смотрела всегда только так, как сейчас…
«Как — «так»?» — подумала я и обернулась, встретившись
