Сталкер - Кира Сорока
Игорьком называет его мама. До блевоты раздражает...
— Десятка. А речь шла о другой сумме.
— Да будут ещё, — отмахивается он. Чешет нос жирным после поедания копчёных куриных крылышек пальцем. — Тачку загнал, но мне за неё ещё не отдали.
Сметаю деньги со стола, прячу в карман.
— Ну ок. Давай только без кидалова!
— Да как же я сыночка кину? — улыбается во все тридцать два.
Что-то в этой роже изменилось. Через мгновение осеняет — зубы вставил. И видок теперь вполне приличный. А вместо пойла на столе чаёк.
Такого моя мать точно не выпрет!
— Я тебе не сынок... — цежу с недовольством.
— Ну да... Тогда твоя мамка предпочла Панфилова, — морщится зек.
Меня обливает холодным потом.
— Стой! Повтори! Ты... это... с матушкой... ну это... и раньше, что ли?
Словно что-то невидимое держит за горло, мешая членораздельно изъясняться.
— Да... Было дело... — мечтательно поднимает глаза к потолку. — Мутили мы с ней недолго, но ярко. Но я тогда не совсем по той дорожке пошёл. А так... Был бы твоим папкой.
Вот это порадовал, вашу мать!
Короче, пора сваливать отсюда.
Вскакиваю, но зэк хватает за куртку и усаживает обратно.
— Подожди, Максим. Дело есть. Хочу в крипту вложить бабла. Поможешь? Не разбираюсь я в этом нихрена.
Задумчиво смотрю на него. Сегодня этот тип выглядит не таким конченым.
— Есть у меня друган, он на крипте поднялся. Лет семь назад купил за копейки, а продал год назад так, что на всю жизнь хватит. И его детям тоже. Могу вас свести, если он не будет против.
— Да. Нормально. Своди, — кивает Игорь, одним глотком допивая чай.
Строчу Царёву смску. Вряд ли он ответит прямо сегодня, но ответит. Раньше мы довольно неплохо общались.
— А знаешь, каким задротом твой папашка был раньше? — ухмыляется зэк. — И весь такой правильный... За таких обычно девки и выходят.
— Ну ты-то свой шанс с мамой профукал, — не удержавшись, язвлю я. — И отец мой далеко не задрот. Наваляет — только в путь.
— Богатый он сейчас, да? Семейку новую завёл... — ядовито продолжает этот тип. — А на тебя ему насрать.
Матерная ругань рвётся из меня, но я не успеваю её выплеснуть. Игорь встаёт.
— Поехали. Осталось ещё одного кидалу навестить. Деньги сегодня же получишь.
Так вот зачем я здесь? Сраная подачка в десятку была просто поводом заманить меня?
— Куда?
— За город надо мотануться, — небрежно бросает он, надевая куртку.
За город — это долго. Полина проведёт весь вечер одна.
Но, с другой стороны, мне нужна некая пауза. Я боюсь сорваться на неё после того подслушанного разговора.
Нихрена я не буду её грязным секретиком! Так дело не пойдёт! Если у нас склеится, то её мать должна будет это принять! И мой отец тоже.
Едем в пригород, довольно далеко. Игорь залил в мустанг полный бак.
— Здесь жди, — говорит он, покидая машину.
Кастет с собой не берёт. Ну или он уже у него в кармане.
Мы стоим возле нехилого особняка посреди элитного посёлка. Зек долбится в ворота. Не сразу, но ему открывают. Какой-то мужик лет пятидесяти спокойно впускает его внутрь, и ворота закрываются.
Я маюсь без дела не меньше часа. Тянет написать Полине. Но она же мне не пишет и не звонит!
Надо сказать, попрощались мы не очень сегодня. Я просто высадил её возле дома и уехал.
Нечасто я бываю таким загруженным, но если уж загнался — пиши пропало. Надо как-то встряхнуться. Главный враг человека — он сам. Не бывает такой задницы, из которой ты не сможешь выбраться, если захочешь. Это я давно уже усвоил.
Вместо того, чтобы звонить Полине, набираю Дамиру. Вываливаю на него всех своих тараканов. После чего долго слушаю о том, что нужно поменьше гнать и побольше делать. Мол, если что-то беспокоит — пи*дуй к источнику своих загонов и выясняй. А то потом уже не расхлебаешь, всё обрастет ещё большим дерьмом.
После разговора с Дамиром мне всё же немного легче становится. С Полиной мы сегодня перетрём.
Зек выходит с довольной рожей. Протягивает мне через окно пачку денег.
— Вот. Гуляй, сынок! Тут много.
И правда, много. Косарей пятьдесят.
— Я с тобой не поеду. Кореш баньку затопит, посидим. Хочешь — пошли тоже!
— Нет, я пас, — поднимаю окно.
Хочется рыкнуть на него, чтобы поставил мать в известность. Но потом понимаю — это бред. Если он совсем к ней не вернётся, будет только лучше.
На всех парах лечу в город. К дому отца подъезжаю ближе к одиннадцати. Свет в комнате Полины не горит. А вот в моей виднеется приглушённый свет напольной лампы.
Меня волной захлёстывает предвкушение от встречи. Сердце начинает бухать в груди. Стараясь не шуметь, воровато проникаю в дом, раздеваюсь. Почти беззвучно поднимаюсь наверх и подхожу к комнате. Возможно, Полина вновь танцует, и меня ждёт непередаваемое зрелище.
Осторожно заглядываю внутрь. Нет, сегодня моя принцесса не танцует. Она уютно устроилась на моём матрасе и, похоже, спит.
Жалею, что не купил цветов или чего-то ещё. Но мы, вроде как, были в ссоре, и ещё днём я мириться первым не собирался. Но всё, что кипело во мне сегодня, вот только что сдохло.
Стягиваю с себя толстовку вместе с футболкой. Оставшись только в джинсах, ложусь рядом с Полиной. Она устроилась на боку, подложив ладошки под голову. Такая милашка... Уютная, домашняя...
Хорошо-то как, мать вашу!..
Совсем не хочется её будить. Но, не удержавшись, прикасаюсь губами к её лбу. Девушка глубоко вздыхает, её ресницы трепещут, глаза медленно открываются.
— Привет...
Хрипловатый ото сна голос, размытый взгляд. Всё в ней вызывает во мне дикий восторг и жгучий голод.
— Привет. Я скучал.
— Почему тогда уехал?
Слышу обиду в её голосе и говорю так, как есть:
— Потому что задела ты меня, принцесса.
— Каким образом?
Что, правда не понимает?
Переворачиваюсь на спину, застываю взглядом на потолке. Обнажать свои загоны неимоверно сложно.
— Мама твоя считает, что не лучший я кандидат для тебя. Понимаю...
— Это тут ни при чём, — со вздохом говорит Полина. — Мама сейчас вообще никого не одобрит. А если узнает, что я обнималась с мальчиком, лёжа на полу в студии — вынесет весь мозг. Я просто не хочу вот это всё. Разборки — это не моё.
— Значит, дело не во мне?
Повернув голову, напряжённо смотрю на Полину. Она отводит взгляд.
— Ты же всё понимаешь, Максим. Наши родители будут против.
— Так, значит, всё? Можем заканчивать?
Я знаю, что мои слова
