Рыцари Эволюции - Константин Каин
— Сегодня я выбираю другого соперника, — сказала Лисса, арена мгновенно замерла в шокирующем осознании, её чёткий голос разнёсся до рядов зрителей. — Вон того. Послушника Боли. Сэта Миккона.
Что тут началось! Наставник Наоке привстал с возвышения, лицо его пошло красными пятнами, кто-то из клановых внизу засмеялся, решив, что это шутка, но смех быстро увял, потому что Лисса не шутила, наследницы Наоке вообще не шутили на людях. Показательный вызов нельзя было отклонить, не уронив себя, традиция, древняя и жёсткая, как все традиции здесь, но и принять его означало для дома Наоке позор — их кровь снизошла до драки с приютским, с пятым кю из ниоткуда.
На возвышении кураторов прошло движение. Сэт, как ни был оглушён, успел заметить главное: куратор Окабэ Киичи, тот самый, что неделю назад вытащил его сюда одним росчерком пера, чуть подался вперёд и замер — в точности так, как замирает рыболов, у которого впервые за долгий пустой день дрогнул поплавок. Остальные кураторы переглядывались, не понимая, вмешиваться им или нет. А Лисса ждала на песке, спокойная, будто только что не подожгла собственному дому неделю склок, и от этого её спокойствия отказать ей делалось ещё труднее.
А Сэт сидел и чувствовал, как привычная стена незаметности, которую он выкладывал вокруг себя по кирпичику всю жизнь, осыпается во второй раз за неделю — теперь уже на глазах у всей Академии и кураторов в придачу.
— Иди, — тихо сказал Токей. — Отказаться нельзя, тебя со свету сживут. Но и убивать она тебя не станет, не при кураторах. Иди.
Ноги несли Сэта вниз сами, помимо воли, по ступеням, мимо ухмыляющихся клановых, мимо Канта Съенто-Пачина, который сложил губы трубочкой и беззвучно протянул «при-ютский», мимо застывших кураторов. Метаката-площадка приняла его, воздух дрогнул, выстроилась полупрозрачная дополненная реальность, обозначая границы боя, точки контакта, незримые системы, что не дадут зайти за грань увечья. И тут, у самой кромки, его догнал Токей.
— Стой, секунду. — Он перехватил Сэта за предплечье, крепко, и зажмурился. — Просто стой и не дёргайся.
Сэт хотел спросить, что он задумал, но не успел. По руке, от чужой ладони, хлынуло тепло — не его, чужое, странно щедрое, — растеклось вверх, к плечу, к груди, и дальше по всему телу, заполняя выжженные, полупустые Унды живой силой, какой у него отродясь не водилось.
С Путем Помощи Сэт столкнулся впервые, почувствовав его на себе, но узнал незамедлительно. Токей не предложил драться вместо него, нет, но он отдал всю свою силу, откачав себя до самого донышка. И наполнил этой силой пустые, едва тлеющие Унды Сэта своей глубиной. Понятно, что жалкий пятый кю не смог бы показать ничего той силе, которая имелась у лучшей послушницы Наоке. Но с силой Токея этот бесклановый заморыш сможет хоть как-то держать удар, почти как настоящий мастер, пусть и взаймы, но не упадёт после первого же удара
— Этого должно хватить, чтобы тебя не размазало по арене в первую же секунду боя, — с усилием проговорил Токей, пот уже струился по его вискам, а от лица схлынула вся краска. За Дар Помощи Токей вносил плату, размер которой зависел от глубины его применения. И сейчас он выложился по максимуму, ещё немного и Токей свалился бы в беспамятстве. — Ну, дальше ты уже сам. Только без геройств там давай… Продержись приличия ради, покажи им, что и корпус F7 чего-то стоит.
Сэт ощутил колоссальный подъем силы в своих, обычно полупустых Ундах. Сейчас они гудели не от какой-то ерунды, напружинив от усилия, которые приходилось применять чтоб просто сдерживать такую мощь внутри тела, раздались вширь, тело ощущалось значительно легче обычного, готовоое к самым невообразимым свершениям. Такая сила пьянила, хотелось её ощущать постоянно. Желание это прострелило Сэта пониманием, — а что если всегда так драться, на чужом, взаймы? И тут же придушил её, не дав толком закрепиться — чужое всегда останется чужим, с обязатльной оплатой, при том и оплату вносил не сам Сэт, а Токей за него.
Сэт шагнул на песок с чужой силой в жилах, впервые в жизни оказавшись по другую сторону стекла.
Кто-то вовсю веселился от предстоящей потехи, кто-то откровенно издивался над ним, освистывая. Все решили, что наследница Наоке решила вместо показательного выступления своей силы потешить зрителей шуткой совсем другого масштаба, максимально жестоко показать разницу между лучшей на потоке и худшим, посмешить всех. Только Лисса не смеялась. Ей в действительности стало интересно опробовать на прочность того, кто осмелился смотреть на неё не как на недосигаемую вершину, а лишь затейливый ручеёк, который хочется с интересом изучить.
Лисса не стала давать ему времени на подготовку, сорвалась с места сразу же как распорядители дали отмашку и инструменты арены зафиксировали начало сражения. Размазалась в воздухе, мгновенно преодолевая расстояние между ними и возникла сбоку от Сэта. Он ушёл по наитию, не умением, потому как за миг до рывка скоростницы по её плечу скользнул, заметный лишь ему росчерк, предупреждающий о мгновенном нападении с определённой стороны. Подобные он видел на трансляциях тысячу раз. Он уже знал всю механику подобных нападений.
Сила Токея, разливающаяся по Ундам Сэта, позволила телу едва-едва успеть. Кулак Лиссы прошёл там, где только что была его голова, взъерошив волосы.
Вздох удивления и непонимания прокатился по трибунам. Кто-то заранее приготовился освистать неудачливого послушника Боли, но свист застрял у него в горле. Никто не ждал, что приютский переживёт первый же выпад Наоке, а он не просто пережил — увернулся так лихо, как ни один из сокурсников бы не смог. И пусть это было кое-как, пусть на чужой силе, но он ушёл. Лисса чуть склонила голову набок, отметив про себя что-то любопытное, перестроилась — и пошла всерьёз. Второй рывок Сэт уже не столько увидел, сколько угадал по знакомому росчерку у самой накладки на запястье Лиссы, и снова едва успел, принял удар вскользь, в подставленное предплечье, накладки Корча глухо тукнули о её кулак, руку до локтя прошило болью, но кость выдержала. Третий рывок он не угадал вовсе.
Дальше было плохо: она была быстрее всего, что Сэт когда-либо видел вживую, и заёмная глубина против настоящей Наоке держала его ровно настолько, чтобы он в полной мере понимал, насколько проигрывает. Удар в корпус сложил его пополам, второй опрокинул на песок, но он тут же поднялся. Она была уже рядом, и снова росчерк, и снова он угадал направление, увёл плечо, поймал вскользь
