Человек государев 4 - Александр Горбов
— Догадываюсь, — процедил я. — Но ведь и закрывать глаза на этого мерзавца нельзя! Это же страшно подумать, сколько нефрита он тащит в страну благодаря своим связям!
— Нельзя закрывать глаза. Ни в коем случае.
— И что же делать?
— Думать, Михаил. Думать…
В дверь кабинета постучали.
— Фотокарточка господина Розенкранца, Иван Карлович, — доложила Софья.
На стол перед нами легла фотография прямого, как палка, тощего господина с крупным носом, надменным ртом и светлыми глазами. На вид ему действительно можно было дать лет от силы сорок — хотя, по моим прикидкам, реальный возраст не меньше семидесяти. Впрочем, магия и не такие чудеса творит.
— Благодарю вас, Софья Андреевна, — обронил Корш. — А теперь ещё, окажите милость, раздобудьте мне фотографические карточки певца Совинова и фрейлины Выруповой.
— Сию минуту, Иван Карлович. — Софья наклонила голову и скрылась за дверью.
— Зачем вам эти фотографии? — удивился я.
— Мне они не нужны. Но заострять внимание на том, что мы с вами интересуемся одним только Розенкранцем, не стоит. А в случае, если персон несколько, внимание наблюдателя размывается… Запоминайте, Михаил, запоминайте! Такого рода приёмы вам весьма пригодятся в дальнейшей работе.
— Но постойте, — удивился я. — Чьё внимание не нужно заострять, Софьи Андреевны? Вы что, хотите сказать, что ей не доверяете?
— Я не доверяю не Софье Андреевне конкретно. Я не доверяю никому. Такая уж у меня работа. — Корш устало потёр виски и толкнул в мою сторону фотографию Розенкранца, она скользнула по полированной поверхности стола. — Вот, если угодно, можете забрать… Ступайте, Михаил. О Розенкранце и вашей версии относительно поставок нефрита я, разумеется, доложу. Как только получу какой-то ответ, сообщу.
— А до тех пор…
— А до тех пор прошу вас держать свои подозрения в тайне. И не обсуждать их ни с кем, включая коллег. Вы меня поняли?
— Понял, ваше превосходительство.
— Выполняйте.
— Слушаюсь.
Я вышел за дверь.
* * *
«Ну и чего ты разнылся, я не понимаю?» — спросил Захребетник, когда я, понурив голову, вышел вечером из управления.
«Почему это я разнылся? Я тебе хоть слово сказал?»
«А говорить и не надо. Что я, твоё настроение не чувствую? Прекрати терзаться!»
«Да как я могу прекратить, если в эту самую минуту этот негодяй Розенкранц, может быть, новую партию нефрита раздаёт?»
«Может, раздаёт. А может, и нет. Скорее второе».
«Почему это?»
«Потому что с учётом того кипиша, который ты поднял, самое разумное, что Розенкранц может сейчас сделать, — залечь на дно и не отсвечивать».
«Хорошо, коли так. А если он бежать решит?»
«Поймают, — категорически отмёл Захребетник. — Уж сбежать ему точно не дадут, Корш не зря свой хлеб ест. Сразу после того, как с тобой поговорил, он уехал куда-то и больше не возвращался».
«Откуда ты знаешь?»
«Говорю — значит, знаю. А ты слушайся Корша! Выбрось Розенкранца из головы до особого распоряжения и иди лучше брошку Софье Андреевне купи. И шапку Колобку. А то ведь забыл уже…»
«Ничего я не забыл, — нагло соврал я. — Куплю и шапку, и брошку. Только брошку — в другом магазине. Не хватало ещё представителю Государевой Коллегии нефритового махинатора рублём поддерживать».
«Нет! — возразил Захребетник. — Купи у Розенкранца. Если управляющий доложит хозяину о том, что в магазин заходил представитель Государевой Коллегии, пусть скажет, что потом этот прекрасный юноша вернулся и купил предмет, которым интересовался. Так спокойнее будет».
«Хм-м… Ну ладно, уговорил».
Из магазина Розенкранца я вышел с бархатной коробочкой в кармане и изрядно опустевшим кошельком.
Н-да. Если каждый день покупать такие подарки, в конце месяца платить Ирине Харитоновне за квартиру придётся одному Зубову…
Кстати, о деньгах! Коль уж у меня образовался вынужденный перерыв в работе — ну, за исключением текучки, которая не закончится никогда, — то не пора ли заняться тем, что, по утверждению Тетерина, лежит на родовых счетах Скуратовых? Тетерина больше нет, таиться мне не от кого. И помешать уже точно никто не сможет.
Приободрённый этой мыслью, на углу я свернул налево. И уже через четверть часа вошёл в здание Первого Государева банка на Неглинной.
— Скуратов? — переспросил служащий банка, взглянув на моё удостоверение и с уважением скользнув взглядом по мундиру. — Сию минуту-с!
Ну… Тетерин меня не обманул. Деньги на счету действительно были, и забрал я их беспрепятственно. Вот только сумма эта была такого размера, о котором моя матушка обычно говорила «на булавки».
— А кто-нибудь ещё снимал со счёта деньги? — осведомился я.
Служащий сверился с толстой конторской книгой и покачал головой.
— Никак нет, ваше благородие. Уж больше года к счёту никто не прикасался… Изволите получить выписку?
— Давайте.
Изучив выписку, я понял, что больших денег на этом счету отец не держал в принципе. Объяснимо, в общем-то — в Первом Государевом годовой процент небольшой. Основные средства хранились, судя по всему, в другом банке, где процент выше.
Я хотел было спросить у служащего, не знает ли он, как пройти к Сибирскому банку, но вовремя спохватился. Если и знает, то не скажет — конкуренция-с.
Пришлось адресовать вопрос городовому на углу. Тот охотно подсказал.
Я прошёл по Неглинной дальше, свернул направо и через несколько минут вошёл в московское отделение Сибирского банка.
Здесь, в отличие от строгой казённости Первого Государева, царила роскошь. Пол был выложен затейливой мраморной мозаикой, с расписного потолка свисали хрустальные люстры, а служащие носили шёлковые галстуки.
Я снова показал служебное удостоверение и объявил, что пришёл снять денежные средства с родового счёта.
Служащий пробормотал:
— Сию секунду-с.
Сверился с конторской книгой и объявил, что снять со счета деньги невозможно, поскольку счёт закрыт.
Глава 6
Огонь и дым
— Что значит «счёт закрыт»⁈ — изумился я. — Кто его закрыл? Когда?
Служащий пробормотал извинение, куда-то убежал и вернулся в сопровождении солидного господина в золотом пенсне.
Господин представился управляющим банка. Он внимательно изучил моё удостоверение, после чего объявил, что информация о закрытии счёта является конфиденциальной. Сообщать мне подробности он не имеет права.
— Очень интересно, — холодно обронил я. — А могу я узнать, для кого эта информация конфиденциальной не является?
— Разумеется, ваше благородие. Эту информацию мы готовы
