Скрипка. Я не буду второй - Катя Хеппи
Она согласно кивает и жалобно прикусывает губу, когда я прикасаюсь к ране шершавой тканью.
— Потерпи, малыш. Скоро все пройдёт… — бормочу, стараясь как можно аккуратнее и нежнее справиться с её рукой.
Смотрит недоверчиво на меня во все глаза и отрицательно машет головой.
— Думаю, придётся шить… — произносит с леденящим страхом в голосе.
Такая сильная девочка!
Не плачет, не истерит, не падает в обморок, а трезво оценивает ситуацию. Хоть и дрожит всем телом…
Хочется сжать её в объятиях, дать ощущение тепла и заботы.
И я не сдерживаю себя. Подхватываю на руки и прижимаю к груди.
Она от неожиданности широко открывает глаза и раскрывает рот, скорее всего, чтобы снова сказать своё “Я могу сама”.
Но, к чертям собачьим, я не могу. Меня разрывает забрать её боль или хотя бы скорее уменьшить её.
— Мы будем очень быстро идти, — начинаю говорить раньше её. — Поэтому ты крепче обними меня и прижмись, чтобы мне было удобнее тебя нести.
Ничего не говорит, но несмело опускает голову мне на плечо, а здоровой рукой вцепляется в футболку.
На каком-то безумном адреналине вылетаю из девичьей половины, но в фойе встречаюсь с остальными. Солнцева подняла на ноги весь кампус.
— Энн? — тянет Манаев, преграждая мне путь. — Что случилось?
Скрипка отзывается, отнимает голову от моего плеча, а я киплю, чтобы отшвырнуть парня от нас взашей.
— Мы спешим, — буравлю Леху взглядом и стараюсь обойти.
— Вы в больницу? Я могу помощь?
— Манул, я справлюсь один, — теряю терпение. А от того, что ещё и время, бешусь ещё больше. Особенно видя, как Скрипка нервно ерзает в моих руках. Ещё несколько неодобрительных взглядов её закадычного дружка Барса и предложений о помощи от Манула и она спрыгнет с моих рук и рванет к своим котикам…
Или нет…
— Дан, пойдём, пожалуйста, мне срочно нужно на воздух, — тихонько мямлит мне в шею и устало прикрывает глаза.
— Свалили все на хуй, — вскипаю я, отпихивая всех с дороги.
В лифте только замечаю, что полотенце из белого уже превратилось в красное, а всегда розовые губки малышки стали бледно-синими.
Паникую до ужаса, но её теплое дыхание на моей шее заставляет меня держаться гребаным огурцом.
— Энн, ты только не отключайся.
— А ты не качай меня…
Замираю, только сейчас замечая, что качаю её на руках, как младенца.
— Не буду.
Знаете, Скрипка могла бы сейчас убить меня, не используя оружия. Потеряй она сознание, и я бы скатился в неадекват.
Но она держалась. Не понимаю как.
Особенно зная, что её ждёт впереди.
Глава 13
Ann
Непроходимая тупица!
Зачем я только полезла на эту убогую стремянку?
Сменить лампочку…
Нужно было сделать это кому-то другого. Попросить Герду пригласить специального человека.
Но это я больная психичка, которая боится темноты.
Утыкаюсь носом в шею Дану и глубоко дышу. Здесь не страшно. Здесь забываешь о боли.
Как же я испугалась, что Пантера передаст меня Лёше или Тоше.
Не знаю, но я хотела, чтобы именно он был рядом. Даже не просто хотела, я ощущала, что с ним мне будет лучше.
Это, конечно, неправильно, но я не смогла отказать себе прижаться к нему и обречённо ждать боли.
Чем мы дальше отъезжаем от кампуса, тем я сильнее вжимаюсь в сиденье авто, боясь сползти вниз без сознания.
Дан, словно чувствует это, и берет меня за руку. Импульсы тут же бегут по руке и, если бы мне не было так плохо, я бы со стопроцентной уверенностью спросила не ударялся ли он головой. Потому что то, как он ведёт себя со мной, просто за гранью добра и зла.
Безумие какое-то!
Чернов и забота — опасное сочетание, потому что я могу надумать чувств, которых нет.
Но пока он ведёт себя, не как изверг и высокомерный засранец, он мне нравится.
Очень нравится…
До безумия…
— Спокойно, Энн. Не спеши. Я выйду первым, а потом возьму тебя снова на руки. Тебе осталось потерпеть совсем немного…
Хочется сказать, что не все так просто, но я не решаюсь, боясь, что он решит, что я специально удерживаю его рядом.
В приёмном покое к нам сразу подбегает медсестра, определяет в смотровой бокс, а через время подходит и врач.
Смотрю с надеждой на Дана.
Но сама уже понимаю, что скоро он скажет “пока” и с чувством выполненного долга вернётся в кампус или поедет к себе на квартиру.
А я не осмелюсь попросить его остаться, хоть и очень хочу этого.
— Сейчас я вколю обезболивающее и более тщательно осмотрю вашу рану, — говорит врач-травматолог, а я, задыхаясь, смотрю, как Чернов отходит к выходу, но замирает от моих слов.
— Мне нельзя обезболивающее. У меня аллергия на лидокаин и новокаин.
— Но это две разные группы местных анестетиков и найти быстро препарат, чтобы заменить их не получится.
— Я знаю, — говорю, глядя лишь на Дана. — Можно шить так, пока я сама не отключусь.
— Милочка, это врачебное варварство, — теряется доктор.
— Поверить, это самый эффективный способ со мной. Я истеку кровью, пока…
— Детка, не так просто зашить вас, если вы будете двигаться.
— Можете вколоть мне препараты расслабляющие мышцы. А я очень постараюсь сидеть спокойно.
— Энн… Может общий наркоз, — робкий голос Чернова заставляет меня засомневаться, что я смогу.
Ведь он не верит в меня, как не верят и остальные. Но я проходила через это не раз. В деревне у бабушки не было новейших препаратов и озорного подростка “штопали по живому”, как говорила медсестра на местном сельском фапе.
— Вы, конечно, можете запросить безопасный препарат и подготовить операционную, но это займёт время. И я уверена, что есть другие пациенты, которым это важнее.
— Ирина, будете ассистировать, — сдаётся доктор. — Начнём через несколько минут.
И пока медсестра возится с моей рукой, я продолжаю пялиться на Пантеру с немой просьбой “не уходи”.
Но он косится на дверь, а потом и говорит:
— Я, пожалуй, пойду.
Не отвечаю, просто киваю и отворачиваюсь.
Зажимаю зубами дрожащую нижнюю губу и подбородок и делаю глубокий вдох.
Чего поплыла, дура!
Ещё рано реветь…
Скоро будет адски больно, вот тогда и наревешься вдоволь.
Смотрю за телодвижениями медперсонала вокруг меня и вспоминаю слова отца.
— Это твоя кара. Каждый раз переживая боль без обезболивающих, ты будешь чувствовать то, что чувствую я из-за тебя. И пусть твои раны заживают как можно дольше, потому что моя боль утраты не утихает никогда.
Наверно, поэтому я
